назад Оглавление вперед


[Старт] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [ 14 ] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39]


14

И главное - Мао Цзэдун никогда бы не смирился с вассальной ролью Китая, он не желал быть вассалом кого бы то ни было.

Мао был против слепого копирования советского опыта, никогда не считал его образцовым. По его убеждению, советской модели социализма необходимо придерживаться только на первых порах.

16 декабря 1949 г. Мао Цзэдун на поезде прибыл в Москву для заключения договора о дружбе между двумя странами. Вечером Мао был оказан торжественный прием, на котором присутствовал не только Сталин, но и все Политбюро ЦК КПСС Но две следующие недели никаких переговоров не велось, что привело Мао в бещенство. Он кричал М0СК0ВСКИ.М чиновникам, что приехал в Москву не для того, чтобы спать, есть и испражняться. Наконец, 14 февраля 1950 г. Договор о дружбе, союзе и взаимной помощи между СССР и КНР был подписан.

Отношения «Хрущев-Мао Цзэдун». «Водоразделом в отношении Китая с Советским Союзом стала речь Хрущева на XX съезде КПСС, в которой он осудил культ личности Сталина». Сам Мао на съезде не присутствовал. Делегацию китайских коммунистов возглавлял Чжу Дэ, которому в то время было около 70 лет. Чжу Дэ не ожидал столь смелого выступления Хрущева на съезде и по телефону спросил Мао, как реагировать на происходящее. Он, вероятно, полагал, что КПК и лично Мао Цзэдун одобрят позицию Хрущева. Однако Мао пришел в ярость: «Чжу Дэ ничего не понял. Ему, как и Хрущеву, доверять нельзя».

В 1953 г., после смерти Сталина, Мао приветствовал Хрущева как преемника великого лидера. Однако в 1956 г. после XX съезда стал относиться к нему враждебно, считая, что Хрущев предал своего предшественника.

Критикуя культ личности, Хрущев косвенно задевал и Мао Цзэдуна. Критикуя культ личности, Хрущев образовал трещину в монолите Советской Империи. И эта трещина оказалась роковой: в 1985 г. его духовный последователь М. И. Горбачев привел страну к полному политическому коллапсу.

В многовековой истории Российской империи подобного никогда не случалось. Ни один царь не мог публично критиковать своего предшественника, хотя бы из инстинктивного чувства самосохранения

См.: Шорт Ф. Мао Цзэдун. - М., 2001. С. 382.

См.: Владимиров О. Советско-китайские отношения в сороковых-восьми-дссятых годах. - М., 1984. С. 18.

Ли Чжисуй. Мао Цзэдун. Записки личного врача. - М., 1996. Т. 1. С, 148.

и сохранения великой державы. Ни один из восседавших на российском троне не предавал анафеме Ивана Грозного, Петра Великого, Екатерины Великой, Павла. А ведь крови на руках российских самодержцев было предостаточно.

Хрущев же, сам, будучи одним из первых подручных Сталина, а поэтому виновным в массовых репрессиях не меньше Сталина, публично омыл руки и предал анафеме своего предшественника.

Мотивы Хрущева можно понять.

Во-первых, это чувство ревности. Сталин победил фашизм. Сталин был поэтому практически святым для своего народа. Хрущев решил сорвать ореол святости со Сталина, доказать своему народу, что «он лучше». Тем не менее Хрущев не смог добиться этой цели. Более того, после безумных затей с кукурузой, с удушением подсобного хозяйства Хрущев стал нелюбимым правителем. В народе его называли не иначе как «Хрущ» (это самое «ласковое» прозвище»), простаивая часами в очередях за хлебом, так как своими прожектами Хрущев нанес сельскому хозяйству сокрушительный урон.

Во-вторых, критикуя генералиссимуса Сталина, Хрущев бросал тень на миллионы ветеранов войны, которые по праву гордились своим вкладом в разгром гитлеровской Германии.

В-третьих, сам будучи сугубо штатским, Хрущев не любил военных. Его бесконечные чистки армии, «миллионные сокращения» народ воспринимал не иначе как заискивание перед американцами. Для многих молодых советских офицеров такое неожиданное и несправедливое сокращение часто означало крах всех жизненных надежд.

После монументального и немногословного Сталина этот неотесанный и вульгарный крикливый выскочка вряд ли мог импонировать советскому народу. Да он и не любил свой народ. И при случае не преминул в Новочеркасске пролить кровь народную - кровь людей, доведенных его сумасбродной экономической политикой до полной нищеты.

В-четвертых, стараясь вырядиться в тогу миротворца и объявив о доктрине мирного сосуществования, невоспитанный советский лидер своими «кузькиными матерями» и битьем ботинка по трибуне ООН шокировал не только иностранцев, но и свой народ, который стыдливо терпел «царя без царя в голове». Разве можно было считать такого человека надежным международным партнером?

Прооизнося знаменитую речь на XX съезде КПСС в 1956 г., Хрущев думал прежде всего о своих личных интересах. Мировому же коммунистическому движению был нанесен смертельный удар, после которого оно уже так и не оправилось: раскол со временем перерос



в демонтаж международного интернационализма. Именно Хрущев вбил осиновый кол в дружбу между СССР и КНР.

Можно понять Мао Цзэдуна, который считал, что Хрущев идет на сговор с американскими империалистами.

После своего возвращения на авансцену китайской политики в начале 1960-х гг. Мао неоднократно обвинял СССР в желании захватить китайские территории (включая Синьцзян) и в намерении осуществлять военное сотрудничество с США против Китая. Дэн Сяопин в 1961-1962 гг. не разделял этих взглядов Мао. Его подходы основывались на практических нуждах КНР - нуждах, которые в те годы могли быть удовлетворены путем улучшения отношений с соцлагерем. Во время некоторых своих контактов с советскими представителями он выражал желание восстановить союз с СССР. Это мнение о намерениях Дэна подтверждалось по крайней мере несколькими участниками событий с советской стороны. «Несколько лет назад, - по словам Одда Арне Вестад (Нобелевский институт, Норвегия), - М. С. Капица рассказал мне, что он и другие эксперты по Китаю в 1961-начале 1962 г. были очевидцами того, что Дэн и Чжоу Эньлай... пытались уменьшить напряженность, получить помощь от СССР и найти пути к нормализации отношений. По воспоминаниям Капицы, эти попытки не имели долговременных результатов из-за губительного влияния Мао на китайскую внешнюю политику, но он добавил, что и ему самому в то время было трудно убедить советских лидеров, что Дэн и Чжоу всерьез пытались улучшить отношения». По мнению Вестада: «Политический раскол внутри руководства КПК в начале 1960-х гг. по крайней мере в некоторой степени распространялся на его политику в отношении СССР. Когда Мао су.мел восстановить свою власть, никто не мог ему возразить... В долговременной перспективе отказ руководства КПК возразить Мао в 1962 г. стал трагедией Китая. Это была также трагедия для китайско-советских отношений в том смысле, что она направила Китай по наклонной плоскости, которая должна была привести его к грани войны с его северным соседом. Следует добавить, что Капица, видимо, был прав в том, что советское руководство никогда не воспользовалось возможностями, представившимися в 1961-1962 гг., чтобы изучить новые формы сотрудничества с Китаем. Как и в 1950-е гг., советские лидеры были не способны рассмотреть вопрос о щироком и взаимовыгодном союзе, в котором общие цели были бы

трансформированы в конкретную политику и программы путем консультаций на равноправной основе. Вместо того чтобы протянуть руку Лю и Дэну, кремлевские лидеры дулись из-за прошлых обид и с радостью наблюдали за политическим провалом "большого скачка". В этом смысле авторитарное и негибкое наследие сталинизма с обеих сторон преградило путь к сотрудничеству. Хрущев и "китайские Хрущевы" - несмотря на схожесть их внутренних целей - допустили, чтобы их общее политическое наследство разрушило союз».

По словам Л. П. Делюсина, непоправимые последствия имели, например, оскорбительные выпады Хрущева в адрес Мао Цзэдуна. Он назвал китайского лидера «старой калошей», заявив, что тот «свои теории выковыривает из носа». По воспоминаниям Л. П. Делюсина, впоследствии в частных беседах с руководителями КПСС Дэн Сяопин говорил: «Вы могли обругать Лю Шаоци, Чжоу Эньлая, меня, тогда положение не было бы безвыходным. Но был оскорблен сам Мао Цзэдун, а это уже было дело непоправимое».

Делюсин вспоминал также, что в подготовленном для Хрущева тексте выступления на XXII съезде отсутствовал албанский вопрос. «Однако к удивлению тех, кто участвовал в написании докладов Хрущева, последний решил вставить в свое выступление критические замечания в адрес албанцев. На это китайцы отреагировали незамедлительно. Глава делегации КПК Чжоу Эньлай демонстративно покинул съезд и вылетел в Пекин». Хрущев старался не мытьем, так катаньем заставить китайских руководителей признать правоту его курса и следовать в фарватере его политики. Дело дошло даже до того, что, как вспоминает Л. П. Делюсин, когда делегации встретились в Доме приемов в июле 1963 г., Дэн Сяопин отказался от рукопожатия с Сусловым, сказав: «Мы должны 3K0H0.vfHTb время»."

Следует сказать, что именно этот злополучный Дом приемов оказался тем кладбищем, на которо.м в 1963 г. была похоронена советско-китайская дружба, и главным могильщиком история назначила Михаи-

Цит. по: Хазапов А. М. Китайско-советские отношения и «холодная война» Восток. 1998. № 3. С.151

Цит. по: Хазапов А. М. С. 152.

Вот, например, как характери.эует Льва Делюсина Ф. Бурлацкий: «Это был крупный специалист по проблемам Китая. В периоды ожесточен}1ЫХ схваток с Мао Цзэдупом он постояи1ю "метал" распоясаться. Прекрасно зная Китай, оперируя фактами, Делюсин охлаждал пыл зарывающихся "борзописцев" простым указанием па то, что вот .это не так, этого не было, этого нет, а это )1евоз-можио». См.: Бурлацкий Ф. М. Вожди и советники. - М., 1990. С. 254.

Цит. по: Хазапов А. М. С. 152.

Там же. С. 152.



ла Андреевича Суслова, который действовал, конечно же, с одобрения Хрущева.

Приведем по этому поводу воспоминания Ф. М. Бурлацкого: «Впер-• вые встретился я с Михаилом Андреевичем во время переговоров с китайской делегацией в 1963 г. Кстати говоря, присутствуя в каче-стве советника на этих переговорах, я имел возможность познакомиться довольно близко с руководителями компартии Китая. Наибольшее впечатление произвели на меня аристократичный Чжоу Эньлай и жи-* вой, раскованный, веселый Дэн Сяопин.

Так вот, во время этих переговоров, которые проходили в Доме приемов на Ленинских горах, воспользовавшись перерывом, Суслов (он возглавлял нашу делегацию) вместе с другими советскими руководителями пригласил нас на совещание. Он сказал, что нужно срочно, буквально в течение одного дня, подготовить документ, в котором бы была выражена позиция КПСС в споре с китайскими руководителями. Он очертил примерный круг проблем - о культе личности, о мире и мирном сосуществовании, о формах перехода к социализму. Тут же решено было назвать это "Открытым письмом".

Что привлекало мое особое внимание - это выражение лица Михаила Андреевича, когда он сказал: "Надо нанести неожиданный удар, пока они не ждут и не готовы". И при этом залился смешком, сладким-сладким и тихим-тихим...

Мы просидели всю ночь и написали этот документ, который тут же был опубликован. Все в нем было правильно, но одно только вызывало сомнение: надо ли это было делать в момент, когда еще не закончились переговоры?»

См.: Открытое письмо Центрального Комитета Ком.мунистической партии Советского Союза. Партийным организациям, всем коммунистам Советского Союза. - М., 1963. С. 33-36.

На Бурлацком, как и на некоторых других «советниках», лежит большая вина в советско-китайском разрыве. Что стоит хотя бы его кокетливая фраза, которую он якобы произнес (в че.м существуют большие сомнения) на траурном митинге похорон Сталина: «Помнится еще, что когда я вышел после митинга, я бросил случайному спутнику (и это в такое время?! - С. А.) то ли серьезно, то ли иронически странную фразу: "Теперь остался лишь один живой классик - Мао Цз.эдун. Надо срочно запасаться его произведениями". Я не знал, что двадцать лет спустя мне доведется опубликовать его биографию». - Бурлацкий Ф. М. Вожди и советники. - М., 1990. С. 11.

Цит. но: £г/рлацгай Ф. Л/. Вожди и советники. - М., 1988. С. 179.

Воспоминания Хрущева о его первых встречах с китайцами подтверждают и иллюстрируют ограничерность его кругозора, а также его примитивные, стереотипные представления о Востоке. Да и Мао было нелегко смириться с ролью благодарного младшего партнера, особенно когда его советским «ментором» стал непредсказуемый Хрущев. Последний явно перебарщивал в демонстрации своего великодушия. Кроме того, Хрущев позволял себе принимать такие решения, которые в советском руководстве еще никто не принимал. Его поведение было противоречивым, иррациональным и самоубийственным. Он никогда не делал того, что диктовала ситуация, позволяла или внушала культура, а руководствовался лишь «внутренними побуждениями».

По словам А. М. Хазанова, главной причиной охлаждения отношений между СССР и КНР послужило соперничество Хрущева и Мао в борьбе за лидерство в соцлагере и мировом комдвижении. После резкой критики Сталина на XX съезде КПСС в 1956 г. Мао Цзэдун был очень обижен тем, что с ним не посоветовались и что советские лидеры считают возможным самостоятельно принимать решение, судьбоносное для всего мирового революционного движения. Хрущев и сменившие его руководители неоднократно пугали Запад «желтой опасностью», предупреждая, что китайцы угрожают не только России, но и всему Западу. Так, Хрущев просил Аденауэра «помочь СССР справиться с Красным Китаем».

Хрущева и сегодня в большинстве своем не любят рядовые китайцы. В этом нам приходилось неоднократно убеждаться. Так как китайцы долгое время копировали все советское, то в Пекине тоже есть свои «сталинки» и «хрущевки». Как-то один из китайских строителей сказал нам, показывая на эти дома: «Каков лидер, такую и архитектуру он после себя оставляет».

Как-то в Чэнду, в этом прекрасном юго-западном городе, страдая бессонницей, я посмотрел весьма интересную ночную телепередачу о китайско-советских отношениях. Китайское телевидение рассказывало о снятии Хрущева и о попытках нового советского руководства наладить отношения с Китаем.

В Пекин приехал маршал Малиновский. Герой великой войны, он оказался плохим политиком, заявив на одном из банкетов китайцам: «Мы своего Хруща сняли, теперь очередь за вами». Нетрудно представить китайскую реакцию на эти слова.

Советские и в определенной степени китайские лидеры сделали все, чтобы похоронить дружбу между двумя великими народами. В середине 1950-х гг. русский язык был самым популярным в Китае среди

[Старт] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [ 14 ] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39]