назад Оглавление вперед


[Старт] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [49] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61] [62] [63] [64] [65] [66] [67] [68] [69] [70] [71] [72] [73] [74] [75] [76] [77] [78] [79] [80] [81] [82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] [89] [90] [91] [92] [93] [94] [95] [96] [97] [98] [99] [100] [101] [102] [103] [104] [105] [106] [107] [108] [109] [110] [111] [112] [113] [114] [115] [116] [117] [118] [119] [120] [121] [122] [123] [ 124 ] [125] [126] [127] [128] [129] [130] [131] [132] [133] [134] [135] [136] [137]


124

рабочих в планировании на уровне отдельных предприятий и целых регионов. Таким образом, на смену "рациональному утопизму" пришел утопизм "поэтический": если излишнее централизованное планирование разрушало свободу и созидательную активность, децентрализованная модель, напротив, поддерживала рациональность последнего, сохраняя тем самым ценности демократии.

К сожалению, "поэтический утопизм" скрывал в себе трагический парадокс. Применительно к достаточно простой по своему характеру модели индустриального общества XIX в. привлечение работников к управлению производством выглядело возможным с точки зрения организации, но в подавляющем большинстве случаев предприятия имели авторитарную структуру управления. В рамках крайне сложного современного индустриального и технологического общества, несмотря на то, что привлечение работников к управлению и даже рабочее самоуправление стало политически возможным, предложения на этот счет не воспринимались всерьез по соображениям организационного характера. Реальностью была лишь передача представительных функций квалифицированным лидерам профсоюзов и руководителям предприятий. Но в этих условиях концепция рабочего самоуправления теряла свою основу, что именно и происходило в последние часы корпоративизма. К тому же не являлась ли общая тенденция децентрализации в духе ссГггидарности простым возвратом к корпоративизму XVII и XVIII столетий? Уменьшение величины производственных единиц на национальном, региональном, отраслевом уровнях, а также в рамках предприятия предоставляет богатый потенциал для эффективного управления и творческой активности. Однако, если рассматривать этот феномен в контексте принципов солидарности, можно смело констатировать, что они способствуют парцеллизации отраслевых интересов и усилению парализующего влияния протекционизма и консерватизма, элементов, присущих поведению относительно малых групп. Вот почему сохраняется значительный скептицизм перед оптимизмом, который демонстрировали экономисты и политические деятели левой ориентации. Этот новый приоритет групповых интересов создал на Западе некоторую атмосферу "конца режима" (fin de regime). В демократических системах это неминуемо вело к взаимной ревности, соперничеству и компромиссам, другими словами, к косности, протекционизму и консерватизму. Более того, в этой атмосфере "конца режима" оказался весь индустриальный западный мир, а не только отрасли городской промышленности, как это было в XVHI в., и это делало ситуацию более драматической.

В 70-х годах промышленники агрессивно реагировали на это усиливающееся удушение. Так же как торговцы-предприниматели XVIII столетия перенесли свою промышленную деятельность в сельскую местность, современные ТНК заинтересовались странами "третьего мира" и, в частности, новыми промышленными государствами. Там масштабы безработицы, официальной и скрытой, были таковы, что уровень заработной платы мог поддерживаться на довольно низком уровне, в то время как приход иностранных компаний всячески приветствовался, так как последние создавали новые доходы и внедряли технику современного производства. Деятельность профсоюзов в этих странах бьша слабой или вообще неощутимой. В целом планирование ТНК не могло быть расстроено правительствами стран "третьего мира". В то же время компании уходили от контроля правительств западных государств. Они оказьшались в состоянии восстановить либеральный режим мировой экономики. В этих условиях планирование оставалось под контролем крупных компаний, подвергаясь давлению рыночной конкуренции. ТНК также сумели улучшить эффективность собственного промышленного производства ценой принципа солидарности западной экономики. Угроза новой деиндустриализации на Западе, сложившаяся в результате такого развития, уже не ограничивалась городами, а распространилась довольно широко, особенно затронув старые промышленные регионы.



Стратегия, принятая ТНК для восстановления эффективности в промышленности, представляла угрозу для регионов Запада с традиционной промышленностью. Способствовала ли она установлению нового мирового экономического порядка? Стала ли она причиной столь же глубоких изменений подобно тем, которые происходили в XVIII и XIX вв.? В то время расширенное развитие промышленности в сельской местности открьшо путь для промышленной революции и появлению рьгаочной экономики. Могла ли привести к схожим изменениям индустриализация "третьего мира", опираясь на этот раз на общее равновесие между эффективностью и справедливостью?

Последний вопрос имеет особенную актуальность. Если Запад не примет этот вызов, он не будет иметь будущего. Современное усиление протекционизма дает основание полагать, что он не поднял перчатку такого вызова. Принятие протекционистских мер лишь усилило чисто оборонительные и консервативные тенденции, присутствующие в экономике. Если Запад в целом или частично продолжит уступать территорию, он постепенно будет изолирован от динамичных сил, действующих в современном мире, что неминуемо приведет к его экономическому закату. Если же Запад постарается ответить на этот вызов, заменив национальную протекционистскую политику на протекционизм в мировом масштабе, скрьшшись за стенами, воздвигнутыми на границах нескольких крупных континентальных блоков, это представляет не меньшую опасность. Такой процесс придаст автаркии еще большее значение. Уменьшения размеров производственных единиц, повсеместно происходящего вместе с протекционизмом в национальном масштабе, можно бьшо бы избежать, тогда как основные отрасли сохранили бы свой динамизм, а более слабые отрасли в то же время могли быть защищены от конкуренции индустриализирующихся стран "третьего мира". Стратегия такого рода, основанная на создании защищенных блоков, в действительности представляла собой возвращение к меркантилистской системе старого режима с той лишь разницей, что вместо одного государства-нации создавалась их группа. Этот неомеркантилизм бьш бы не менее опасен для мира, чем меркантилизм XVII и XVIII столетий. Напротив, масштабная экономика, которую позволила бы создать подобная система, содержала бы в себе гораздо больший потенциал концентрации власти, чем какая бы то ни бьша форма национализма.

Если Запад решит принять вызов и участвовать в новой экономической революции, развернувшейся в мире, он располагает для этого большими преимуществами и огромными ресурсами. Как может Запад интегрировать процесс индустриализации "третьего мира" в свое собственное развитие? Как может он сделать так, чтобы этот динамизм способствовал становлению нового международного экономического порядка? Решение располагается на двух уровнях: на уровне материальных потребностей человечества и на уровне его жизненных нужд.

Что касается материального развития, новый международный экономический порядок предполагает переход от национального планирования на уровень планирования наднационального. Наднациональное централизованное планирование необходимо для сохранения эффективности и солидарности во всей мировой системе. Так же как в XIX в. национальные правительства способствовали созданию и поддержке либеральной экономики, сегодня эффективная международная власть должна создать из мировой экономики систему открытого рынка (при необходимости в несколько этапов, как это предлагали некоторые). Механизмы такого международного централизованного планирования должны будут интегрировать фактор рьшочного измерения, поскольку именно феномен недостаточности может максимизировать экономическую эффективность. Чтобы в достаточной степени ответить на эти мировые нужды, ресурсы планеты должны быть использованы бережно.



Стоит, наконец, признать, что планирование в международном масштабе предполагает большее, чем просто обеспечение максимальной эффективности. В современном мире невозможно игнорировать концепцию солидарности, и следует определить для нее место в новом международном экономическом порядке. Международная власть ставила бы целью применение конкретных мер по улучшению распределения богатства и доходов. Первым приоритетом в этом отношении пользовалась бы идущая в "третьем мире" индустриализация. Это означает, что необходимо поставить ТНК под контроль международного планирующего органа. Последний должен принять на вооружение динамичную стратегию развития. Недостаточно реорганизовать процесс индустриализации в мировом масштабе, обеспечив Запад монополией на промышленные инновации и на бурно развивающиеся отрасли, а также позволив нескольким государствам "третьего мира" пробиться в промежуточную группу, в то время как остальные должны бьши заниматься механизированным аграрным производством в большом и малом масштабах. Реальная динамичная политика предоставила бы всем странам долговременную возможность приобрести постиндустриальную структуру. Международный планирующий орган должен обеспечить достаточную гибкость системе, чтобы все государства могли бы реализовать свои надежды в области развития.

Не является ли создание подобной планирующей системы утопией? Во всяком случае, в этой ситуации возникают сложные проблемы разного порядка. Применение динамичной политики развития предполагает, что в ближайшее время мировая экономика не будет функционировать с максимальной эффективностью. В глобальном масштабе это облегчит справедливое распределение результатрв экономической деятельности, что дает основания надеяться на то, что в долгосрочной перспективе эффективность достигнет нормального и даже высокого уровня. Не легко, конечно, совместить настоящие и будущие интересы, необходимо также учитьшать непредвиденные человеческие факторы. Предположив даже, что международное хшанирование позволит построить новый международный порядок, а технологическое знание, физический и человеческий капитал равномерно распределяется по всему миру, некоторые страны, безусловно, столкнутся с большими проблемами по сравнению с другими. Это связано с неравенством в обеспечении природными ресурсами. Страны, которые не располагают источниками энергии и сырья, должны продолжать их импорт, который будут финансировать от экспортных поступлений. Это предполагает поддержание нреимуществ в области технологии и инноваций некоторыми странами перед другими. Но эта гипотеза идет вразрез с новым видением мира, которое опирается на равенство.

Последний пункт связан с вопросом о том, в состоянии ли система планирования удовлетворить все требования. Не приведет ли описанная нами растущая сложность мировой экономики к институциональной неповоротливости любой международной власти? Если планирование улучшит равновесие между эффективностью и справедливостью, не парализует ли одновременное усиление инсти-туализации творческие возможности на уровне общества и индивида? Кто способен остановить или замедлить этот процесс? Тоталитарные режимы консервативны по своей природе; другими словами, они имеют стойкую тенденцию к установлению бюрократического контроля и не обладают никакими эффективными средствами по проверке контролеров. Западная политическая демократия, в принципе, лучше адаптирована к этой миссии, но и она не застрахована от феномена развития институционального склероза. Профессиональные, особенно представительные организации имеют хороший шанс направлять в свою пользу политическую власть. Они часто принадлежат к традиционным экономическим секторам, вследствие этого консервативные тенденции распространяются в политической системе и проникают на международный уровень.

При создании нового международного экономического порядка необходимо не

[Старт] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [49] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61] [62] [63] [64] [65] [66] [67] [68] [69] [70] [71] [72] [73] [74] [75] [76] [77] [78] [79] [80] [81] [82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] [89] [90] [91] [92] [93] [94] [95] [96] [97] [98] [99] [100] [101] [102] [103] [104] [105] [106] [107] [108] [109] [110] [111] [112] [113] [114] [115] [116] [117] [118] [119] [120] [121] [122] [123] [ 124 ] [125] [126] [127] [128] [129] [130] [131] [132] [133] [134] [135] [136] [137]