назад Оглавление вперед


[Старт] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [ 49 ] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61]


49

Но независимо от причины, одно было ясно: во время этого разрыва экономика подверглась быстрой структурной трансформации.

Экономисты оказались неготовыми к этому. Все их компьютерные модели работали на основе плавно работающей экономической системы, которая структурно не менялась. Они никак не могли учесть катастрофические события вроде банкротства корпораций или даже коллапсов рынка акций. И действительно, их компьютерные программы принимали по определению, что в работе корпораций не могло быть никаких технических аварий, никаких телекоммуникационных срывов, никаких дефолтов, объявлявшихся большими странами, никаких взрывов деривативов, никаких банковских кризисов в Японии - абсолютно никаких необычных катастроф. Однако было уже очевидно, что эти события действительно происходят, причем все чаще.

Тамара Бэлмонт объясняла этот феномен Линде Дэдини, когда они встретились на праздничной вечеринке с коктейлями в Пресс-клубе. Линда некоторое время размышляла над этим, а затем высказала следующую догадку:

-Когда вы надуваете резиновый шар, он раздувается. Если вы измерите, сколько воздуха в него будет накачано, вы сможете спрогнозировать, до какого размера он вырастет.

-Да. И что же?

-Я думаю, что именно это делают экономисты с помощью своих прогнозных моделей. Но предсказать, когда конкретно шар лопнет - и объяснить, что произойдет в следующее мгновение, - это совсем другое дело. Вы не знаете, как сделать это. Ваши - и наши - знания и математические возможности просто еще не развились до такой степени.

Тамара кивнула в знак согласия, но стала защищать тезисы «Белой книги».

-Поймите меня правильно, я с вами в том, что касается вашего отчета, - ответила Линда. - Я была с вами с самого того сумасшедшего уик-энда, когда Даллес вызвал меня, чтобы проверить фактические цифры таблиц и графиков. Сейчас я не спорю с вами, я даже не бросаю вызов экономике как науке. Все, что я хочу сказать, это то, что мы должны быть более скромными и признать, что будущее более непредсказуемо, чем мы обычно считаем.

-Обычно вы так практичны, так точны, а теперь вдруг расфило-софствовались.

-Ладно. Позвольте мне определить это более точно: ход непрерывного процесса, подобно раздуванию резинового шара нашей экономи-

ки, можно понять с помощью исчисления, изобретенного свыше трехсот лет назад; к сожалению, никто не изобрел столь же эффективную экономическую модель для объяснения и предсказания прерывистых явлений, вроде тех, что мы переживаем сейчас; мы болтаемся в воздухе и никак не можем понять, каким будет исход.

Тамара, которая была ниже ростом, с вызовом взглянула снизу вверх на высокую и стройную Линду.

- Но взгляните на другую сторону медали. Разве это не дает нам большей свободы, чтобы направлять события, больше средств для воздействия на них в надлежащее время?

Требования облегчения

Волна банкротств прокатилась по стране от берега до берега, и многие компании ожидали своего судного дня. Кому из них суждено выстоять, кому обанкротиться? Кто останется на плаву, кто пойдет ко дну? Кого возьмут под судебную защиту на основании статьи 11 ? Кто утонет в ходе ликвидации согласно статье 7?

Такие вопросы задавали сначала о слабых Интернет-компаниях, о других компаниях технологического сектора, а затем и о «голубых фишках». А теперь эти вопросы стали задавать об отдельных людях - розничных торговцах, производителях товаров, а также о предприятиях коммунальных услуг, банках, страховых и брокерских фирмах, университетах, фондах, правительствах городов и штатов и даже о правительствах крупных стран.

Ответы на эти вопросы мало зависели от размера или силы компании. Выживали те, кто смог до наступления самых острых фаз кризиса накопить достаточное количество наличных денег и капитала, кто сумел быстро и своевременно предпринять защитные действия.

-С чем это связано? -- спросил президент во время очередного срочного совещания.

-Слишком много пожаров вспыхнуло одновременно, - последовал ответ. - Больше ни у кого нет времени заниматься причинами.

Экономика США нуждалась в передышке, в тайм-ауте для размышления, в хотя бы временной приостановке лавины происходящих событий.

Первыми это почувствовали компании технологического сектора... затем компании, входящие в индекс Dow... затем крупные фирмы Уолл-Стрит, страдающие от бегства клиентов... потом крупные ком-



мерческие банки, являющиеся крупными депозитариями, стали отзывать свои необеспеченные депозитные сертификаты... И наконец гигантские страхователи жизни почувствовали, что их клиенты, начали изымать страховые деньги из ренты и полисов страхования жизни, имеющих денежную стоимость.

В то время как рынок акций продолжал падать по своим прежним законам, миллионы семей больше не могли осуществлять минимальные платежи по своим кредитным картам.

Еще меньшее количество людей могли внести свой первый и второй взносы по закладным - крупнейшей категории долга во всей стране. В результате, темпы роста просрочки платежей по закладным поднялись выше того, что позднее назвали «порогом абсурдности» - уровня, при котором стало физически невозможно жить в согласии с подписанными контрактами, ордерами и обещаниями любого рода.

Как могли агентства по обслуживанию закладных ответить на все эти жалобы? 1Сак могли они справиться с юридическими процедурами против всех, кто прекращал платежи? Какие новые критерии могли использовать банки для выбора объектов возможного судебного преследования и для случаев, в которых можно списать все убытки? Выписки по кредитным картам, закладные, извещения об отчуждении собственности и все прочее - все это стало лишь грудой бумажной работы. Но важнее всего был вопрос: как смогут банки и правительственные агентства, которые выпустили и гарантировали облигации для оплаты закладных, как смогут они возместить убытки инвесторов? Тогда в обиход вошел термин «абсурдная ситуация».

Стало набирать силу массовое движение. Из-за закрытых дверей, за которыми по всей стране проводились собрания, вырвалось слово «мораторий». Сначала его произносили только шепотом, но скоро его стали выкрикивать - как одно из самых ожесточенных общественных требований. Но как конкретно его можно было бы осуществить, никто не знал.

В Силиконовой долине в Калифорнии, в Силиконовой аллее в Нью-Йорке и в других технологических центрах мира ведущие компании призывали принять специальное законодательство «о поддержке высоких технологий», возвращаясь к поддержке НИОКР, проводившейся японским Министерством промышленности и торговли в 1970-е и 1980-е гг. А для начала они желали получить от правительства облегчение бремени долгов - правительственных займов или гарантированных правительством банковских ссуд.

В Хартфорде, штат Коннектикут, и в других центрах страховой деятельности США страховщики направляли петиции членам федеральных комиссий от своего штата о «замораживании ссуд под страховой взнос» с целью предотвращения «распада ликвидности». Тем временем многие банки требовалцломощи из-за изъятий средств, ставящих их под угрозу закрытия.

Сильнейшие требования моратория исходили от ряда гигантских корпораций. Они использовали термин «замораживание долга» на том основании, что если сделать хоть что-нибудь, чтобы остановить исчезновение наличности при выплате долгов, то бизнес получит шансы окрепнуть. Они также надеялись, что это может быть связано с отсрочкой платежей по торговым кредитам и процентам, чтобы у них не было необходимости зафужать суды заявлениями о своем банкротстве. Федеральный резерв ответил страстным противодействием: «Вместо того чтобы посмотреть в лицо реальности своей несостоятельности, эти фирмы просят признания своего рода "коллективного банкротства", лишь называя это другим именем. Они хотят, чтобы мы как-то приостановили, отсрочили или даже отменили - с помощью некой магии - всю их задолженность. Они забывают, как обычно, о другой стороне монеты - о кредиторах. Ибо на каждую фирму, которая получила бы облегчение выплат, будет приходиться другая фирма, владелица денег, которую это облегчение загнало бы еще глубже в дыру. Поскольку, надставляя рукава, нам приходится обрезать подол, любой коллективный отказ от платежей распространится от одного сектора к следующему в цепной реакции банкротств.»

Как сказал один главный исполнительный директор: «Не дно выпало из нашего рьшка. Это рьшок выпал из нашего дна! А мы все еще пытаемся найти его. У нас есть целый флот судов, блуждающих в море. Мы исчерпали топливо наличных денег много недель назад; сейчас мы бросаем палубную мебель в большие печи, называемые "платежи по долгам". А вокруг не видно никаких признаков суши.» Флот, о котором он говорил, это электроэнергетика.

Калифорнийские электроэнергетические компании всего несколько лет назад были взяты в осаду отменой госконтроля и острым энергетическим кризисом, но этим дело не закончилось. Изменилась природа кризиса. Многие из крупных корпоративных клиентов электроэнергетических компаний закрывали или уменьшали свои банковские счета. Некоторые из них обанкротились. Почти все компании в условиях финансового стресса срезали углы и откладывали платежи.



Тем временем небольшие счета в банках, счета тех самых семей, которые имели долги по закладным на дома, также оказались заблокированы и с них были прекращены платежи по счетам за электроэнергию. Предприятия, занимающиеся электроснабжением, наряду с другими предприятиями по производству бытовых услуг, оказались почти в том же положении, что и банки и страховые компании - с дырой в своих уже и без того тощих денежных мешках.

Темпы роста числа банкротств среди банков, которые в конце 1990-х гг. упали почти до нуля, снова резко возросли. Процентные ставки, ранее упавшие, подскочили вверх. Все взгляды снова обратились к Вашингтону в надежде на какое-нибудь разрешение кризиса.

Глава 22

Игра в обвинения

в то время как экономика спотыкалась и падала, а возмущение народа росло, первым пунктом в повестке дня руководителей Конгресса стоял вопрос не о поддержке или отказе от признания требований, а о том, кто виноват в кризисе.

в Сенате многие сотрудники предлагали устроить открытые слушания, но руководство, боясь того, что факты, которые выплывут на допросах, могут еще больше встревожить инвесторов, настояло на проведении закрытых заседаний.

Был выбран элитный комитет по рассмотрению вопроса об «Ответственности за кризис», и разные чиновники из Белого дома, министерств финансов и торговли. Комиссии по ценным бумагам и биржам (SEC) и других агентств были приглашены в качестве свидетелей. Одного за другим чиновников поджаривали на огне - сначала вежливо, а затем безжалостно.

-Как вы позволили этому случиться? - спрашивали сенаторы. - Как вы могли позволить этой катастрофе ударить по нашей стране, да еще и в такой обстановке?

Свидетели отвечали уклончиво, свободно рассуждая об экономических условиях вообще, но не сообщая ничего по существу. Они настаивали на том, что не могли судить о последствиях. Никто не moi этого знать.

-Тогда почему вы ничего не сделали после того, как это началось? -- спрашивали сенаторы. - Вы что же - пассивно сидели, поедая свои кукурузные хлопья, в то время как это ужасное шоу разыгрывалось у вас перед самыми глазами? У вас что же - не было ни представления о происходящем, ни связи с реальным миром, чтобы увидеть страдания миллионов американцев?

-У нас не было ни малейшего представления о том, что произойдет в будущем, сэр, - отвечали они, повторяя друг друга почти слово в слово.

[Старт] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [ 49 ] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61]