назад Оглавление вперед


[Старт] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [ 17 ] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [49] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61]


17

сказал мне сегодня утром, что «это неактуально». Вот его слова: «Ну и что с того, что правительство обманывает? Это что - новость?» А еще он говорит, что «кажется, это никогда особенно не влияло на состояние рынка облигаций, так чего беспокоиться?» Сказал, что это старая новость, и дал понять, что нащ пресс-релиз наивен. Это довольно хорошо резюмирует общее отношение к нашему сообщению.

Джонстон был ошеломлен. Что же это получается, думал он. Когда он признался в манипуляциях с бухгалтерской отчетностью своей компании, на Уолл-Стрит словно снаряд разорвался... а когда кто-то попытался раскрыть еще более вопиющее жульничество в Вашингтоне, все словно оглохли? В течение следующих нескольких недель он был одержим этим вопросом. Он поручил своим сотрудником переговорить с экономистами, и те рассказали об экономических циклах. Он послал их на Уолл-Стрит к дилерам", и те расказали о правительственных облигациях. Шаг за шагом, кусок за куском, они собрали картину, которую Даллес затем нарисовал Джонстону при их следующем разговоре.

-Прежде всего, - сказал Даллес, - давайте уточним наши позиции. Мы действительно находимся на верном пути. Эти хитрости с финансовой отчетностью, которыми пользуется Вашингтон, гораздо хуже того, о чем только могли мечтать на Мэйн-Стрит или Уолл-Стрит.

-Хуже? Почему хуже?

Аудитор достал из выдвижного ящика стола желтый блокнот и положил его рядом с высоким стаканом с ледяной водой, который он только что принес из холодильника. На блокноте было набросано четыре основных тезиса.

-Есть четыре причины, в силу которых, по моему мнению, это гораздо хуже, - сказал он после 15-секундной паузы.

-Причина номер один. Вашингтонские махинации имеют гораздо более крупный масштаб. Черт возьми, ну какие сверхприбыли могли мы выжать из нашей копеечной игры с дочерними компаниями - 1 млрд долларов? Или максимум полтора миллиарда? Ладно, а манипуляции Казначейства с правительственными агентствами и

Дилер - лицо, фирма, осуществляющие биржевое или торговое посредничество за свой счет и от своего имени. Дилер обладает местом на бирже, производит котировку любых ценных бумаг. Доходы дилера образуются за счет разницы между покупной и продажной ценой валют и ценных бумаг, а также за счет изменения их курсов. - Примеч. ред.

фондом социального обеспечения* только с 2000 г. принесли почти 2 триллиона долларов. На сколько служащих был рассчитан наш пенсионный фонд? От силы на 40 тыс. Так вот, фокусы правительства с фондами социального обеспечения могли вызвать сокращение пенсий у 45 миллионов граждан!

-Причина номер два, - продолжал он. - Они не просто жонглировали с цифрами - это же реальные деньги. Вспомните наше самое первое собрание несколько лет назад. Помните, как я объяснял вам, что мы фактически не лезем в пенсионный фонд наших служащих?

-Освежите мою память, - попросил Джонстон.

-Мы не брали из пенсионного фонда реальных денег. Мы только перемещали цифры в отчетности.

-Ах, да. Теперь я припоминаю.

-Хорошо, тогда знайте! Наше правительство на самом деле совершает налеты на фонды социального обеспечения. Они берут эти банкноты, которые, как считается, забронированы под будущие пенсионные выплаты, которые принадлежат десяткам миллионов граждан, и... они тратят их.

Лоб Джонстона покрылся испариной. По мере того как Даллес продолжал свои пояснения, он чувствовал, как у него поднимается артериальное давление.

-Причина номер три. Вы когда-либо задумывались над тем, почему наше правительство в 1990-е гг. позволило нам и другим крупным компаниям вести себя по-свински даже без слова предупреждения? Вы когда-либо задумывались, почему Федеральный резерв неожиданно прекратил предупреждать насчет «неразумного изобилия» и фактически стал поощрять технический бум**?

-Нет. А почему?

-Потому что правительство тоже получало с этого прибыли, и не хотело делать ничего такого, что могло бы перевернуть кормушку. Никогда не забывайте, что сборщик налогов является молчаливым партнером, всегда стоящим за любой компанией Америки. Когда предприятия зарабатывают больше денег, правительство собирает больше налогов. Никогда не забывайте, что правительство тоже является молчаливым партнером каждой компании, которая преувеличивает свои облагаемые налогом прибыли. Чем больше компании преувеличивают, тем большие суммы они обязаны платить правительству в виде налогов. И вот вам результат: в то время как корпоративная Америка в 1990-х гг. радовалась сверхбуму в прибылях. Министерство финансов США имело свой собственный сверхбум в виде государ-



ственных налоговых доходов. Только в виде налога на прибыль корпораций Казначейство собрало в 1998 г. 204 млрд долларов, в 1999 г. - 213 млрд долларов и в 2000 г. - 224 млрд, несмотря на тот факт, что многае компании нашли новые «совершенно законные» способы уклоняться от выплаты налогов.

-Само собой.

-Для Казначейства это была неожиданная удача, огромная, беспрецедентная удача. Это было похоже на сидение под развесистым денежным деревом и мягкое его потряхивание, для того чтобы все денежки ссыпались в ваши корзины. Подумайте над этим хоть мгновенье. Если бы вы управляли денежным потоком правительства в такой обстановке, разве не хватило бы у вас здравого смысла вспомнить о том, что такой бум не может продолжаться вечно? Не отложили бы вы часть этих денег на черный день? К сожалению, им это в голову не пришло.

-Но почему же?

-Они, конечно, прислушивались к правительственным экономистам. А экономисты сказали, что свечи никогда не погаснут и бал никогда не кончится*.

У Даллеса перехватило дыхание, и он отхлебнул глоток воды, но Джонстон только начал разогреваться.

-Вы сказали, что было четыре причины, в силу которых федеральный дефицит мог бы быть даже более опасным, чем кризис в частном секторе экономики, - сказал он. - А какова же четвертая причина?

-А четвертая причина связана как раз с отсутствием реакции на нашу попытку выпустить эту информацию на всеобщее обозрение.

-Не понимаю этого.

-Я говорю о том факте, что мир полностью проигнорировал ее! Позвольте мне объяснить. Когда вы признали те трудности, которые были у UCBS, инвесторы прореагировали сразу, так? Это было действительно хорошо. Это означало, что они поняли смысл. Они впитали его. Все, кому не понравилась правда, продали свои акции, и это был разумный шаг с их стороны. Акции упали, но это разрешило кризис. С тех пор курс акций стабилизировался. Но в данном случае ничего похожего не произошло! Правда еще не дошла до общества. И правительство и граждане страны по-прежнему представляют собой живой клубок лжи.

-Да, но...

-Разве вы не видите? Это снова психология пузырей. Еще в 1990-х гг., если бы вы заговорили о проблемах с бухгалтерской отчет-

ностью или с преувеличением прибылей в крупных американских компаниях, общественность дала бы вам коленом под зад. Или, еще того хуже, они бы просто вас проигнорировали. Это был биржевой пузырь. То, что мы имеем сейчас, - это другой вид пузыря, гораздо более опасный.

-Который представляет собой...

-Пузырь рынка облигаций! Если вы думаете, что кризис рынка акций это самое худшее, что может случиться, подождите немного, и вы увидите, на что похож кризис рынка облигаций! И помните: когда терпят крах облигации, тогда ставки процентов - в том числе и по закладным - растут. Так что подумайте о том, какой ущерб это может причинить американским семьям, живущим в долг.



Глава 9

Пузырь рынка облигаций

Пол Джонстон был настолько глубоко встревожен информацией о скрытом дефиците федерального бюджета, что ему захотелось выяснить для себя, каково может быть его влияние на экономику. Он попросил своих сотрудников найти телефонный номер одного из старейших дилеров по правительственным облигациям Нью-Йорка и позвонил ему. Он начал разговор с краткого извинения за свое полное невежество в сфере облигаций и процентных ставок. Затем он спросил, каковы могут быть в будущем последствия увеличения бюджетного дефицита.

Сначала дилер по облигациям был сдержан, но скоро разговорился.

-Нет нужды говорить о будущем. Это уже происходит! Кажется, всего несколько месяцев назад народ в Конгрессе и Белом доме говорил о 200 млрд долларов нераспределенной прибыли бюджета - сталкивались лбами, чтобы выяснить, кто из них сумеет побыстрее их истратить. А сегодня они уже говорят о 200 млрд дефицита! За все 30 лет моей работы в этом бизнесе я ни разу не видел, чтобы дефицит вырос настолько и так быстро!

Джонстон хотел уж было упомянуть об 1 трлн дефицита, о котором ему только накануне говорил Даллес, но решил все же воздержаться.

-Как это повлияет на ставки процента, на цены облигаций? - спросил он.

-У правительства есть только один способ продлить свое существование при таком дефиците - это займы. И у него есть только один способ занимать - это продажа облигаций и других государственных ценных бумаг населению. Чем больше размер дефицита, тем больше им придется продавать облигаций. Вот так это просто. А как им убедить народ покупать облигаций больше, чем когда-либо раньше? Для этого они выплачивают все больше и больше процентов.

-И скоро люди начинают говорить: «Почему это я должен отдавать вам мои деньги за ваши вшивые 5%-ные облигации, если вскоре вы, вероятно, выпустите новые, которые дадут мне 7 или даже 8%?» Такое отношение очень затрудняет Казначейству продажу своих облигаций, и процентные ставки начинают взлетать вверх еще быстрее. А как вы знаете, если ставки растут, то цены на ранее выпущенные облигации, по которым выплачиваются более низкие проценты, понижаются. В результате цены на облигации падают иногда так же катастрофически, как и цены акций.

Джонстон привык почти ежедневно читать биржевые сводки и вспомнил появляющиеся там время от времени комментарии об облигациях. Казалось, они явно противоречили тому, что говорил о них дилер.

-Подождите минутку, - сказал бывший главный исполнительный директор. - Если экономика катится вниз, то разве это плохо для облигаций? Разве инвесторы не продают сейчас акции и не перекладывают полученные деньги в облигации? Разве это не должно толкать рынок облигаций вверх? А когда растут цены на облигации, то разве не падают процентные ставки? - Джонстон почувствовал прилив гордости. Оказывается, он знал об облигациях гораздо больше, чем даже сам считал.

-Ага, именно этой теории учат вас на младших курсах экономических факультетов, но ей можно доверять лишь постольку поскольку. Вот вы говорите: «Раз экономика катится вниз, то и процентные ставки тоже покатятся вниз.» Ладно, согласен. А дальше вы говорите: «Если падение экономики продлится дальше, то и процентные ставки тоже должны понижаться.» Прекрасно, я согласен и с этим. Но рано или поздно вы достигнете края обрыва, и тогда вы рискуете толкнуть экономику - а заодно и всю эту теорию - в пропасть.

Один из самых опасных кризисов двадцатого столетия

Джонстон никогда еще не слышал, чтобы кто-нибудь так рассуждал об экономике, поэтому он хотел услышать больше подробностей.

- Посмотрите, - продолжал дилер. - В какой-то момент экономика падает слишком низко, поэтому многие люди начинают зарабаты-

[Старт] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [ 17 ] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [49] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61]