назад Оглавление вперед


[Старт] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [49] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61] [62] [63] [64] [65] [66] [67] [68] [69] [70] [71] [72] [73] [74] [75] [76] [77] [78] [79] [80] [81] [82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] [89] [90] [91] [92] [93] [94] [95] [ 96 ] [97] [98] [99] [100] [101] [102] [103] [104] [105] [106] [107] [108] [109] [110]


96

кую точку зрения высказал К. Эрроу [Arrow, 1972]. Подобное впечатление ошибочно, поскольку, как я тогда же показал, сумеют ли предприниматели, у которых нет склонности к дискриминации, вытеснить дискриминирующих работодателей, зависит не только от распределения склонностей к дискриминации среди потенциальных работодателей, но в значительной мере и от особенностей производственных функций [см.: Becker, 1971, р. 43-45].

Эмпирические данные свидетельствуют, что долгосрочная дискриминация со стороны работников и потребителей является намного более важным ее источником, чем со стороны работодателей. Нет никаких оснований ожидать, что дискриминация со стороны этих групп будет устраняться конкуренцией, если только не удастся создать достаточного числа эффективно сегрегированных фирм и эффективно сегрегированных товарных рынков.

В последние годы новым словом в экономической теории стал анализ последствий стереотипного мышления (stereotype reasoning), или статистической дискриминации (statistical discrimination) [см.: Phelps, 1972; Arrow, 1973]. Он предполагает, что мнение работодателей, преподавателей и других влиятельных групп о том, что представители меньшинства являются менее производительными, может становиться самореализующимся прогнозом, ибо способно заставлять меньшинства недоинвестировать в образование, подготовку и приобретение трудовых навыков, таких, как пунктуальность. Недоинвестирование как раз и делает их менее производительными

За последние двадцать пять лет массив данных о заработках, безработице и профессиональной принадлежности чернокожих, женщин, представителей определенных религиозных групп, иммигрантов и других меньшинств в различных странах увеличился многократно. Эти данные позволяют более полно судить об экономическом положении меньшинств и о том, как оно меняется в зависимости от внешних условий. Однако их оказалось недостаточно, чтобы разрешить споры об источниках более низких доходов меньшинств.

Хороший обзор этой и некоторых других проблем, связанных с дискриминацией, можно найти в работе Г. Кэйна [Саш. 1986].

См. добротный анализ в недавней книге Г. Лаури [Loury. 1992].

уровнях заработной платы, которую получают черные и белые, женщины и мужчины с одинаковой производительностью, будет значительно меньше, чем степень предубежденности против чернокожих или женщин, если многие компании имеют возможность эффективно специализироваться на использовании труда преимущественно этих групп.

Действительно, при постоянной отдаче от масштаба две сегрегированные экономики с одинаковым распределением работников по уровням квалификации смогут обойтись полностью без дискриминации, причем заработная плата и доходы прочих факторов производства будут у них одинаковыми независимо от склонности к дискриминации по отношению к сегрегированным меньшинствам. Таким образом, дискриминация на рынке со стороны большинства становится эффективной тогда, когда представители меньшинства оказываются не в состоянии предложить достаточный объем трудовых услуг различной квалификации компаниям, которые бьши бы готовы специализироваться на использовании их труда.

Когда количественно большинство намного превосходит меньшинство - как, например, в США, где численность белых в девять раз больше, чем чернокожих, и где в расчете на душу населения белые обладают гораздо большим человеческим и физическим капиталом, - рыночная дискриминация едва ли способна сильно снизить доходы большинства, но может резко уменьшить доходы меньшинства. Однако если представители меньшинства составляют весомую долю в общей численности населения, тогда их дискриминация со стороны большинства будет наносить ущерб как тем, так и другим.

Этот вывод можно проиллюстрировать на примере дискриминации в Южной Африке, где численность темнокожего населения примерно в пять раз превосходит численность белых. Здесь дискриминация темнокожих сильно ударяла также и по доходам белых, хотя отдельные группы белого населения от этого выигрывали [Becker, 1971b, p. 30-31; Hutt, 1964; Lundahl, 1992]. Внушительные издержки для белых объясняют, почему апартеид и другие вопиющие формы дискриминации со стороны африканеров в конце концов рухнули.

У многих экономистов создалось впечатление, что мой анализ предубежденности предполагает, будто "в долгосрочном периоде" рыночная дискриминация должна исчезнуть, - похоже, первым та-



17.3

Преступление и наказание

я начал размышлять о природе преступности в 1960-х гг., приехав как-то раз в Колумбийский университет принимать устный экзамен по эш-номической теории. Я опаздывал, и мне нужно бьшо быстро решить, ставить ли свой автомобиль на стоянку или, пойдя на нарушение закона, оставить его на улице с риском получить талон с выписанным штрафом. Я прикинул вероятность получения талона, размер штрафа и издержки установки машины на стоянке. В итоге я решил, что можно рискнуть, и оставил ее на улице. (Талона я так-таки не получил.)

По пути к аудитории, где был назначен экзамен, мне пришло в голову, что власти скорее всего проделывают такой же анализ. Частота проведения инспекций паркующихся машин и размер штрафа, налагаемого за нарушение правил, должны зависеть от представления властей о тех подсчетах, которые производят нарушители вроде меня. И разумеется, первым же вопросом, который я задал несчастному студенту, стало предложение вывести условия оптимального поведения как для правонарушителей, так и для полиции - что-то вроде того, что сам я еще не додумал.

В 1950-х-1960-х гг в дискуссиях среди интеллектуалов на тему преступности доминировала точка зрения, что преступное поведение вызывается психическими заболеваниями и социальными притеснениями, а преступники являются несчастными "жертвами". Книга одного широко известного психиатра называлась "Преступление наказания" [Menninger, 1966]. Подобные взгляды начали оказывать сильное влияние на социальную политику, и законы стали меняться в сторону расширения прав преступников. Такие изменения привели к сокращению сроков их задержания, смягчению наказаний и снижению уровня защищенности законопослушного населения.

Мне было не по душе предположение, что мотивация преступников коренным образом отличается от мотивации всех остальных людей. Я начал исследовать теоретические и практические следствия.

вытекающие из противоположной посылки, что преступное поведение является рациональным. Но "рациональность" опять-таки не сводилась к узкому материализму. Признавалось, что поведение многих людей сдерживается моральными и этическими соображениями, и они не совершают преступлений, даже когда это выгодно и нет никакой опасности быть пойманным.

Однако если бы такие установки преобладали всегда, потребность в полиции и судах полностью отпала бы. В данном случае предпосылка о рациональности предполагает, что некоторые индивиды становятся преступниками, потому что с учетом вероятности поимки и осуждения, а также суровости наказания финансовые и прочие выгоды от преступлений оказываются для них сопоставимыми с доходами от легальной деятельности.

Уровень преступности определяется не только рациональностью и предпочтениями потенциальных преступников, но также экономическими и социальными условиями, которые формируются политикой государства, включая расходы на полицию, установление наказаний за различные преступления и наличие возможностей для трудоустройства, получения образования и участия в программах профессиональной подготовки. Очевидно, что характер доступных рабочих мест в легальном секторе, равно как и состояние законодательства, правоохранной деятельности и системы наказаний, являются неотъемлемыми элементами экономического подхода к исследованию преступности.

Сохраняя математическое ожидание наказания за совершенные преступления на неизменном уровне, общие расходы государства на борьбу с преступностью можно было бы снизить, если бы сокращение затрат на поимку правонарушителей компенсировалось достаточно сильным ужесточением наказаний для осужденных. Впрочем, удерживать от преступлений склонного к риску индивида скорее будет более высокая вероятность их раскрытия, нежели более суровые наказания. Поэтому оптимальная политика государства должна выстраиваться исходя из соотношения между экономией затрат на полицию и суды, которую можно получить за счет снижения активности по поимке и осуждению преступников, и увеличением числа преступ-

" См. более ранние пионерные работы иа эту те.му: [Bentham. 1931; Зессапа, 1986].



17. Экономический взгляд на жипс

лений, например удерживать похитителей детей от убийства своих жертв, и анализ соотношения между частными и государственными механизмами принуждения к исполнению законов [см.; Becker, Stigler, 1974; Landes, Posner, 1975].

Наложение штрафов предпочтительнее, чем заключение в тюрьму и другие формы наказаний, поскольку штрафы позволяют эффективно предотвращать преступления, когда преступники обладают значительными финансовыми ресурсами или, если воспользоваться юридическим жаргоном, когда они являются "приговороустойчивыми" (judgment proof). Штрафы действуют эффективнее других методов еще и потому, что издержки для правонарушителей оборачиваются в этом случае доходом для государства. Позднее мой анализ соотношения между штрафами и другими наказаниями был уточнен и значительно усовершенствован [Polinsky, Shavell, 1984; Posner, 1986].

За последние годы эмпирические оценки влияния на уровень преступности сроков тюремного заключения, вероятности осуждения, уровня безработицы, неравенства в распределении доходов и других переменных стали более многочисленными и более точными*. Наиболее острые споры шли вокруг вопроса, насколько смертная казнь может способствовать предотвращению убийств; он породил много эмоций, но до сих пор далек от разрешения [см.: Ehrlich, 1975; Deterrence and Incapacitation, 1978].

17.4

Человеческий капитал

До 1950-х гг. экономисты обычно рассматривали рабочую силу как нечто данное и не поддающееся улучшению. Проницательный анализ инвестиций в образование и другие виды подготовки, начатый Ада-

Начало этому направлению исследований в современной литературе было положено работой Дж. Стиглера [Stigler, 1970].

Исследование А. Эрлиха [Ehlich, 1973] положило начало весьма обширному числу

работ по этой теме.

лений, которые станут совершать склонные к риску индивиды при ослаблении неотвратимости наказаний. Кроме того, оно должно также принимать во внимание возможность осуждения невинных людей.

На первых этапах своего исследования преступности я бьш озадачен, почему воровство считается общественно вредным явлением, хотя, казалось бы, оно ведет всего лишь к перераспределению ресурсов, причем чаще всего - от богатых к бедным. Я нашел ответ на этот в.опрос, когда заметил, что преступники тратят много средств и времени на оружие, подготовку и организацию преступлений, а с точки зрения общества все такого рода затраты являются непроизводительными (сейчас это называют "рентоориентированное поведение"), поскольку они способствуют не созданию богатства, а лишь его насильственному перераспределению [см. наст, изд., разд. 8, сн. 3]. Я приблизительно оценил социальные издержки, связанные с воровством, подсчитав стоимость украденного в долларах, поскольку рациональные преступники не захотели бы тратить на свои преступления больше этой суммы. К этому я должен был бы добавить стоимость ресурсов, которые потенциальные жертвы затрачивают на защиту от преступлений.

Одна из причин, почему экономический подход к анализу преступности стал настолько влиятельным, заключается в том, что один и тот же аналитический аппарат можно использовать при изучении механизмов контроля за исполнением самых разных законов (например, о минимальной заработной плате, загрязнении воздушного пространства, запрещении инсайдерских сделок на рынке ценных бумаг, а также об уклонении от уплаты налогов). Поскольку очень немногие законы являются "самоисполняемыми" (self-enforcing), постольку для предотвращения преступлений приходится тратить средства на осуждение и наказание преступников. Комиссия по приговорам Соединенных Штатов определенно использовала экономический анализ преступности при разработке правил, которые суды должны применять при назначении наказаний за нарушения федеральных законов [Federal Sentencing Guidelines Manual, 1992].

За последние двадцать пять лет было проведено множество исследований преступности с использованием экономического подхода. В их числе - анализ оптимального предельного уровня наказаний, который позволил бы снизить жестокость совершаемых преступ-

[Старт] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [49] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61] [62] [63] [64] [65] [66] [67] [68] [69] [70] [71] [72] [73] [74] [75] [76] [77] [78] [79] [80] [81] [82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] [89] [90] [91] [92] [93] [94] [95] [ 96 ] [97] [98] [99] [100] [101] [102] [103] [104] [105] [106] [107] [108] [109] [110]