назад Оглавление вперед


[Старт] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [49] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61] [62] [63] [64] [65] [66] [67] [68] [69] [70] [71] [72] [73] [74] [75] [76] [77] [78] [79] [80] [81] [82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] [89] [90] [91] [92] [ 93 ] [94] [95] [96] [97] [98] [99] [100] [101] [102] [103] [104] [105] [106] [107] [108] [109] [110]


93

предпочтения, привычки, пристрастия

Жизнь на социальное пособие может превратиться в пагубную привычку, когда дети и родители утрачивают всякую самостоятельность, становясь зависимыми от подачек государства. По этой причине многие семьи могут отказываться от получения пособий, даже имея на них право, как это происходит в Соединенных Штатах, поскольку издержки такой зависимости превышают для них ценность получаемых выплат. Хотя существенное сокращение государственных пособий могло бы значительно увеличить число таких "отказников", первоначально это оказало бы лишь слабое воздействие на число семей, получающих пособия, поскольку они уже выработали к ним привычку [см.: Sanders, 1991].

Объясняя, почему совокупный объем потребления часто слабо реагирует на шоковые изменения в доходах, модель перманентного дохода прибегает к предположению, что многие шоки содержат существенный случайный компонент. Однако некоторые ее критики полагают, что совокупное потребление в Соединенных Штатах слишком стабильно, чтобы вписываться в теорию перманентного дохода, так как агрегатные шоки имеют, по их мнению, лишь незначительный случайный компонент (проблема так называемой избыточной стабильности). Но даже если они и правы в том, что касается агрегатных шоков (хотя мнения по этому поводу расходятся), суть проблемы заключается не в концепции перманентного дохода как такового (которая по большому счету, безусловно, правильна), а в предположении о сепарабельности предпочтений во времени. Если текущее потребление зависит от потребления в прошлом, то даже перманентный шок, отрицательно сказывающийся на уровне дохода, первоначально будет оказывать лишь слабое влияние на потребление.

Обусловленная привычками реакция на перманентные шоки может объяснить многие особенности поведения, которые после появления работы М. Фридмена [Friedman, 1957] обычно связывались с реакцией на временные шоки без учета привычек. Например, Фрид-мен показал, что высокодоходные группы будут сберегать большую долю своего дохода, чем низкодоходные, если только в состав этих групп входит сравнительно много лиц, для которых положительный прирост дохода носит случайный характер. Однако высокодоходные группы сберегают много также и потому, что среди них немало тех, кто разбогател лишь недавно. Я убежден, что для уд овл створите л ьно-

□ 16. Привычки, npncrpacii" -г-

ГО Объяснения динамики совокупного потребления - нимать во внимание как влияние привычек, так " Различия перманентными и случайными колебаниями дохода [см. Heaton, 1991, person, Constantinides, 1991].

16.5

формирование предпочтений

Каждый индивид, по-видимому, рождается не как tabula rasa - не как "чистый лист", но обладает определенным ограниченным опытом, который затем обогащается в детстве и на протяжении взрослой жизни. Полученный опыт влияет на желания и потребительский выбор подростков и взрослых, в том числе формируя привычки, пристрастия и приверженность традициям. Привычка, приобретенная в детстве или юности, продолжает влиять на поведение, даже когда окружающая среда полностью изменилась. Например, взрослые индийцы, эмигрировавшие в Соединенные Штаты, отдают предпочтение национальной индийской кухне и продолжают носить одежду того же стиля, что они носили у себя на родине. Женщина, подвергшаяся сексуальному насилию в детстве, может навсегда возненавидеть мужчин, включая и тех, которые относятся к ней с уважением и вниманием. Человек может оставаться алкоголиком до самой смерти главным образом потому, что он начал сильно пить еще в подростковом возрасте.

Детский опыт способен оказьшать существенное влияние в течение всей последующей жизни, потому что попытки резко поменять привычки при изменении внешней среды могут оказьшаться неоправданными. В этом случае приобретенные в детстве привычки продолжают действовать даже несмотря на то, что они не выработались бы, если бы в детстве внешняя среда бьша такой, как сейчас, во взрослом состоянии.

Фрейдисты подчеркивают решающее влияние раннего детства на дальнейшее поведение, и это согласуется с максимизирующим полезность поведением, ориентированным на будущее, если оно в дос-



□16. привычки,

Предпочтения, выработанные в юности, могут фактически заставлять детей позднее, когда они станут взрослыми, помогать своим престарелым родителям. Родители могут стараться воспитывать детей альтруистами или прививать им чувство вины, которое во взрослом состоянии будет заставлять их помогать родителям. Комплекс вины может снижать пожизненный уровень полезности детей (эгоистичных родителей это, впрочем, не заботит), а избавление от этого комплекса может повышать уровень полезности взрослых детей, но только с учетом их прошлого опыта.

Таким образом, даже эгоистичные родители вовсе не обязательно пренебрегают своими детьми или плохо с ними обращаются. Они могут тратить массу времени, денег и эмоциональных сил на детей, с тем чтобы их предпочтения развивались в выгодном для родителей направлении. Это выглядит расчетливо и эгоистично. Так оно и есть. Тем не менее возможность "обязать" детей помогать родителям, когда те будут в этом нуждаться, может побудить эгоистичных родителей обращаться со своими детьми гораздо лучше, чем в том случае, если бы предпочтения и поведение взрослых не были связаны с их детскими впечатлениями и опытом. Отсюда также следует, что эгоистичные родители становятся менее доброжелательными, если у них нет нужды полагаться на своих детей, например, в том случае, когда государство берет на себя обязательство помогать нуждающимся пожилым людям.

Дети вступают во взрослую жизнь с багажом опыта, в формировании которого они принимали лишь ограниченное участие. Таким образом, рациональный индивид может осмысленно утверждать, что ему "не нравятся" его предпочтения в том смысле, что ему не по душе этот унаследованный им багаж: комплекс вины, сексуальные страхи, склонность к курению и пьянству и т.д. Запас опыта со временем можно изменить, но насколько велико будет желание индивида сделать это, зависит от того, как долго он надеется прожить, от силы воздействия прошлого на его сегодняшний выбор и от других факторов. До определенной степени мы все заложники опыта, который никогда не хотели бы иметь.

Экономисты так ограничены поиском рационального решения при сепарабельных предпочтениях, что часто называют "нерациональным" вполне рациональное поведение, являющееся следствием прошлого опы-

таточной степени является привычным. Ведь тогда приобретенный в детстве опыт должен оказывать сильнейшее воздействие на предпочтения и потребительский выбор уже взрослого человека.

Дети в первые годы жизни находятся под опекой родителей и близких родственников, которые решают, что им есть, читать, смотреть и слушать. Огромный отпечаток, который это накладывает на их предпочтения, объясняет большое сходство между родителям и детьми в том, чго касается их выбора и установок, будь то приверженность к религии или членство в партиях, склонность к курению или разводам, выбор еды на завтрак или любовь к китайской, иранской или индийской кухне.

В рамках концепции максимизации полезности естественный путь к моделированию родительского влияния на детей лежит через предположение, что предпочтения детей и взрослых эволюционируют начиная с раннего детства по мере накопления жизненного опыта и под влиянием привычного поведения, включая аддиктивное и традиционное. В самом деле, некоторые из высказанных мной соображений применимы не только к привычному поведению, но и к другим случаям рекурсивного влияния раннего детства и более позднего опыта на нынешние и будущие предпочтения.

Родители-альтруисты максимизируют собственную полезность в том числе и через максимизацию полезности своих детей. Они могут предпринимать попьггки направлять эволюцию предпочтений детей, способствуя повышению уровня их полезности. Например, они могут воздерживаться от курения даже тогда, когда оно доставляет им большое удовольствие, потому что в этом случае возрастает вероятность того, что их дети тоже станут курить. Или они могут водить детей в церковь, даже не будучи верующими людьми, если уверены в том, что религия окажет на них благотворное влияние. В самом деле, после того как дети покидают дом, многие родители перестают посещать церковь.

Эгоистичных родителей не интересует благосостояние детей, но и они нередко озабочены эволюцией их предпочтений. Им бы хотелось, чтобы о них кто-нибудь позаботился в старости или ухаживал во время болезни, но просто заключить контракт об этом со своими детьми они не могут. Однако у них есть возможность попробовать сформировать предпочтения детей таким образом, чтобы повысить вероятность добровольной помощи с их стороны.



16.6

Обязательства, институты и культура

в теории игр установлено решающее значение обязательств для стратегических взаимодействий во времени между двумя или более участниками. Возникающие в ее рамках равновесия часто весьма чувствительны к тому, способны ли игроки ограничить жесткими обязательствами свое будущее поведение. Однако с выполнением обязательств могут возникать сложности, поскольку людям свойственно отказываться от своих обещаний и уклоняться от соблюдения контрактов. И все же я полагаю, что сложности с достижением жестко связывающих обязательств преувеличены из-за обычного предположения о независимости предпочтений от прошлого, т.е. о том, что в любой данный момент времени выбор индивида, максимизирующего полезность, прямо не зависит от его прошлых выборов.

Дело в том, что привычки, пристрастия, традиции и другие предпочтения, которые непосредственно обусловливаются прошлым выбором, частично регулируют наше будущее поведение и, следовательно, вводят его в предсказуемое русло. Действительно, привычки и т.п. могут быть отличными субститутами долгосрочных контрактов и других механизмов, связанных с принятием явных обязательств.

Рассмотрим, например, фирму, которая установила бы более низкие цены на свою продукцию, если бы потребители согласились покупать большее ее количество в течение некоторого периода времени в будущем. К сожалению, заключить контракт, который бы гарантировал будзшдие покупки, невозможно. Однако необходимости в этом может и не возникнуть, если товар относится к разряду привычных, поскольку привыкшие к нему потребители автоматически будут "обязаны" покупать его в будущем больше, если они начинают больше покупать сейчас.

Фирма может частично финансировать обучение своих сотрудников при условии, что они ее не покинут. Выполнение письменного контракта, обязывающего работника остаться, в принудительном порядке обеспечить невозможно, однако фирма может посчитать, что он скорее всего и не захочет уходить после того, как проработает некоторое время, поскольку эта работа станет для него привычной.

та. Нам трудно понять людей, которые хорошо заботятся о своих престарелых родителях, даже когда это не диктуется социальными нормами или альтруизмом, но я постарался показать, почему такое поведение может способствовать максимизации полезности, если мы признаем важность комплекса вины и других "продуктов" прошлого опьгга.

Типичный пример можно отыскать в литературе, посвященной эффекту владения (endowment effect) [см.: Kahneman, Knetsc, Thaler, 1990]. Семья может отказаться продать за полмиллиона долларов дом, в котором она прожила двадцать лет, даже если она не готова потратить сумму, хотя бы отдаленно напоминающую эту, на покупку другого, такого же во всех остальных отношениях дома. Конечно же, выражение "другого" является здесь ключевым, поскольку за двадцать лет, проведенных в одном и том же доме, по-видимому, накопились воспоминания, связанные именно с ним, а не с "таким же", на первый взгляд, домом, который на самом деле таковым не является.

Более сложный случай эффекта владения иллюстрирует поведение моего коллеги Шервина Розена, купившего когда-то за несколько долларов бутьшку молодого вина. По счастливой случайности, эта бутылка через 10 лет стала стоить несколько сотен долларов. Однако Шервин отказался ее продавать, несмотря на то что ему никогда и в голову бы не пришло платить столько за другую такую же бутылку. Иррационально? Или же, как и с семьей, отказавшейся продавать свой дом, это тот случай, когда опыт "потребления" данной конкретной бутьшки в течение долгого времени повысил ценность, придаваемую именно ей, а не другой, равнозначной во всех остальных отношениях бутылке вина?

Возможны и другие "рациональные" интерпретации этого отказа. Скажем, Шервин мог получать удовольствие, хвастаясь своей проницательностью при приобретении этой бутылки. Интерпретация, исходящая из того влияния, которое обладание бутылкой сроком в десять лет оказало на текущий спрос на нее, может показаться натянутой, поскольку бутылка не была "потреблена" в течение целого десятилетия. Но такая реакция в известной мере свидетельствует об узости понятия "потребление", как оно используется экономистами. Ведь люди "потребляют" живопись, старые ковры и монеты, лишь изредка ими любуясь, и со временем, привязавшись к ним, они могут оценивать эти объекты гораздо выше.

[Старт] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [49] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61] [62] [63] [64] [65] [66] [67] [68] [69] [70] [71] [72] [73] [74] [75] [76] [77] [78] [79] [80] [81] [82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] [89] [90] [91] [92] [ 93 ] [94] [95] [96] [97] [98] [99] [100] [101] [102] [103] [104] [105] [106] [107] [108] [109] [110]