назад Оглавление вперед


[Старт] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [49] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61] [62] [63] [64] [65] [66] [67] [68] [69] [70] [71] [72] [73] [74] [75] [76] [77] [78] [79] [80] [81] [82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] [89] [90] [91] [ 92 ] [93] [94] [95] [96] [97] [98] [99] [100] [101] [102] [103] [104] [105] [106] [107] [108] [109] [110]


92

16.3

Неблагоприятные сравнения

Экономисты обычно не интересуются, почему предпочтения таковы, каковы они есть. Стоит поэтому рассмотреть проблему формирования привычек, поскольку многие авторы убеждены, что привычное поведение нельзя считать полностью рациональным. Хотя о механизмах, лежащих в основе выработки привычек, известно совсем немного, для меня совсем не очевидно, что они менее рациональны, чем другие формы предпочтений.

Воздействие на потребителя алкоголя, героина, кокаина, табака и некоторых других аддиктивных благ, усиливающих потребность в них, хорошо изучено с биофармакологической точки зрения. Привычка помогает экономить на издержках поиска информации и издержках ее применения в изменившихся условиях [см. наст, изд., подразд. 14.3]. Большинство людей испытывают чувчтво покоя, психологический и физический комфорт, продолжая делать то же самое, что они делали в прошлом. Томас Джефферсон был, безусловно, прав, утверждая в письме одному своему знакомому, что "тот, кто позволил себе единожды солгать, гораздо легче пойдет на это во второй и в третий раз, и так до тех пор, пока это не войдет у него в привычку" [Jefferson, 1905].

Другой многообещающий подход к пониманию формирования привычек основан на зависимости полезности многих благ от того, в какой степени их текущее потребление соотносится с количеством этих благ, потребленных в прошлом. Например, данный уровень жизни, как правило, доставляет меньшую полезность тем, кто в прошлом

привык к более высокому ее уровню. Именно ухудшение здоровья, а не просто слабое здоровье часто вызывает депрессию у пожилых людей. И то, что кажется прекрасным видом из окна нового дома, может стать скучным и надоевшим, если прожить в нем несколько лет.

Блага, способные вызывать такие неблагоприятные (invidious) сравнения с прошлым, являются вредными в том смысле, в котором я здесь использую этот термин, потому что увеличение их потребления в настоящем снижает их полезность в будущем вследствие повышения стандарта для будущих сравнений. Интереснее для наших целей и менее очевидно то, что такие блага имеют также тенденцию становиться привычными: уровень текущего потребления стимулируется более высоким уровнем потребления в прошлом, так как оно стремится приблизиться к установленной ранее планке.

В самом деле, благо должно быть привычным, если доставляемая им полезность зависит от разности между объемом текущего потребления и взвешенной суммой объемов потребления в прошлом. Заметим, что в таких случаях влияние сравнений с прошлым оказывается настолько сильным, что благо должно быть привычным вне зависимости от нормы дисконтирования будущей полезности или нормы обесценения прошлого потребления. Привычка тем сильнее, чем больший вес придается прошлому потреблению, а когда ему придается намного больший вес, чем текущему потреблению, тогда это уже зависимость (см. приложение 16.Б).

Если полезность зависит от сравнения объемов текущего и прошлого потребления, то она окажется наибольшей сразу после того, как потребление установится на перманентно более высоком уровне, а затем по мере привыкания к нему начнет постепенно убывать. Точно так же полезность окажется наименьшей сразу после того, как потребление упадет до перманентно более низкого уровня.

Если определенный жизненный стандарт уже сам по себе подразумевает такие сравнения с прошлым, то нувориши должны быть бы самыми счастливыми на свете людьми, а только что обедневшие люди - самыми несчастными, тогда как "хронически" (long-term) богатые должны быть не намного счастливее "хронически" бедных. Действительно, "хронически" богатые люди будут лишь немногим счастливее тех.

вследствие того, что влияние прошлого ослабевает медленно. Маловероятно, что привычки, связанные с традициями, будут перерастать в зависимость, поскольку низкая норма обесценения снижает их силу Они особенно важны для понимания культуры и институтов, что я и попытаюсь показать ниже.



16. Привычки, пристрастия и траму<1*

КТО давно пребывает в бедности, если важность, которую они придают прошлому потреблению, почти не отличается от важности, которую имеет для них текущее потребление (см. приложение 16.Б, а также статью [Ryder, Heal, 1973]). Самоубийства могут быть сильнее связаны с падением прежнего уровня жизни, например из-за болезни или потери состояния, чем с уровнем жизни как таковым.

У Адама Смита в "Теории нравственных чувств" есть несколыю превосходных замечаний о временном повышении полезности при росте уровня жизни: "Сын бедняка, наказанный гневным небом честолюбием, бросив взгляд вокруг себя, не замедлит восхититься положением богатого человека... Но если бы ему и удалось отведать этого искусственного счастья на закате дней своих, то он не нашел бы в нем ничего, что могло бы сравниться с утраченной им скромной беззаботностью и невозмутимым спокойствием" [Сл/мт, 1997, с. 182]\ Быстрый экономический рост повышает удовлетворенность жизнью во многом благодаря увеличению числа разбогатевших и снижению числа обедневших. Вместе с тем, когда "привычная" составляющая уровня жизни велика, бывает достаточно простого замедления темпов роста, чтобы полезность начала снижаться несмотря на продолжающееся увеличение доходов.

16.4

Эффекты цен и богатства

Часто утверждается, что привычное и традиционное, а особенно аддиктивное (зависимое) поведение слабо реагирует на изменения в уровнях цен и богатства. Предлагаемое иногда объяснение сводится к тому, что привычки влияют на поведение людей вне зависимости от подсчета издержек и выгод и что они как бы "запирают" их в прошлом (locked in by the past). Я остановлюсь на реакциях, характерных только для рационального привычного поведения, ибо считаю, что привычное поведение не подразумевает отказа от "счетной" рациональности.

Этой цитатой я обязан Джорджу Стиглеру.

Неожиданное падение цены привычного блага способно оказать лишь слабое воздействие на спрос, если объем прошлого потребления три этом меняется незначительно. Возможно, именно это лежит в основе утверждения, что привычки "запирают" людей в прошлом. Однако сила реакции, скажем, на перманентное снижение цены при продолжающемся возрастании потребления может начать со временем увеличиваться, даже если первоначально она была слабой. По определению блага, вызывающего сильное привыкание, всякий прцрост текуг щего потребления увеличивает его будущее потребление на относительно большую величину. Таким образом, неудивительно, что для благ, вызывающих более сильное привыкание, долгосрочная ценовая эластичность спроса в промежутке между двумя равновесными состояниями оказывается больше, а не меньше [см. наст, изд., разд. 15]. Более того, краткосрочные колебания в спросе могут вводить в заблуждение, поскольку для более сильных привычек соотношение между краткосрочной и долгосрочной эластичностью оказывается меньше.

Совместно с Гроссманом и Мерфи мы использовали модель рационального формирования пристрастий для эмпирического исследования спроса на сигареты в Соединенных Штатах [Вескег, Grossman, Murphy, 1987]. Мы обнаружили, что он обладает свойствами довольно ярко выраженного привычного потребления - что само по себе неудивительно. Но нельзя сказать, что реакция на изменения цен незначительна: перманентное снижение цены пачки сигарет на 10% увеличивает курение на 4% спустя год и почти на 8%о через несколько лет. Пожалуй, удивительнее здесь то, что согласно полученным результатам курильщики не принадлежат к числу "близоруких" экономических агентов - они и в самом деле пытаются предвосхищать будущее, если иметь под этим в виду влияние будущих цен на текущее потребление.

В Соединенных Штатах наблюдаются серьезные расхождения по вопросу о легализации наркотиков, причем расхождения, не совпадающие с простым делением на либералов или консерваторов. Все согласны, что легализация значительно сократила бы розничные цены на наркотики, однако вопрос, как она повлияет на уровень спроса на них, вызывает острые споры. Поскольку многие наркотики формируют сильное привыкание и даже зависимость, то из анализа рациональных пристрастий следует, что спрос на наркотики не может сильно



возрасти сразу после их легализации. Однако он должен существенно увеличиться в долгосрочном периоде (особенно со стороны беднейших слоев населения), если только легализация не вызовет каких-то дополнительных эффектов помимо простого снижения цен.

Еще один важный эффект связан с давлением со стороны сверстников, которое подталкивает некоторых подростков к курению, употреблению спиртных напитков и экспериментам с наркотиками. Хотя мне неизвестны убедительные причины, почему привычное и аддик-тивное поведение, как правило, сильнее подвержено влиянию со стороны сверстников, чем другие формы поведения, тем не менее легко показать, что оно более уязвимо в том смысле, что один и тот же уровень давления со стороны сверстников будет оказывать намного более сильное влияние именно на привычное поведение. Сильное давление со стороны сверстников может превращать умеренно привычное поведение в устойчивую привычку или даже зависимость.

Рассмотрим падение цены привычного блага в условиях давления со стороны сверстников. Любой потребитель повысит спрос на него отчасти под влиянием снизившейся цены, отчасти под влиянием возросшего спроса со стороны других потребителей. Привычка вызывает рост спроса во времени, и такое же воздействие оказывает пример со стороны сверстников. Накладываясь, эти факторы будут усиливать действие друг друга: давление со стороны сверстников будет заметнее влиять на эластичность спроса при наличии более сильной привычки; и наоборот, сильная привычка будет заметнее влиять на долгосрочную эластичность при большем давлении со стороны окружения (см. приложение 16.В). Следовательно, в случае привычного поведения давление со стороны сверстников может только казаться более сильным, поскольку его воздействие на спрос тем больше, чем сильнее привычка.

Важность фактора давления сверстников для рынка наркотиков служит дополнительным аргументом для вывода, что легализация должна значительно увеличить их потребление. Но здесь следует сделать одну оговорку: давление со стороны сверстников в пользу употребления наркотиков может после их легализации ослабеть. Нужно также отметить, что совместный эффект давления сверстников и привычек

может вести к появлению на кривой спроса участков с положительным наклоном (см. приложение 16.В),и, следовательно, к возникновению множественных равновесий на рынке наркотиков. Легализация могла бы тогда снизить как цены на наркотики, так и объемы их потребления, переместив рьшок в совершенно другое равновесное состояние. До сих пор, однако, нет никаких свидетельств, что рьшок нарко-, тиков характеризуется подобными множественными равновесиями. Эконометрические исследования обычно приходят к заключению, что высокие подоходные налоги, а также другие налоги на труд не значительно влияют на количество отработанных часов у мужчин. Вместе с тем более чем полувековое существование слабых стимулов к труду при коммунистических режимах оказало разрушительное действие на интенсивность труда в Восточной Европе и других странах. Приверженность к упорному труду, по-видимому, подверглась эрозии также и в таких странах, как Швеция, где за последнюю четверть века был резко увеличен эффективный налог на него.

Результаты эконометрических исследований вполне согласуются с этими наблюдениями, если принять во внимание тот факт, что работа является традицией-привычкой, которая формируется крайне медленно, отчасти, по-видимому, под влиянием примера родителей и других членов общества. Как писал Виктор Гюго: "Ничто не является более опасным, чем потеря работы - ведь это означает потерю привычки. Привычки, которую легко утратить, но трудно восстановить" ("Отверженные", кн. 2, ч. 1). Для того чтобы высокие налоги и аналогичные политические меры разрушили долго накапливаемые трудовые навыки, требуется немало времени, и это сложно учесть в эконометрических исследованиях, даже в таких, где используются панельные данные за несколько лет [см., например: Bover, 1991].

Страны могут получать преимущества за счет введения высоких временных налогов на труд, поскольку эрозия привычки к добросовестной работе - процесс очень медленный и постепенный. Однако печальная сторона всей этой истории заключается в том, что новым государствам, возникшим в Восточной Европе и на территории бывшего Советского Союза, не слишком хорошо удается сейчас возрождать привычку к усердному труду, подорванную десятилетиями бесхозяйственности и слабыми трудовыми стимулами.

[Старт] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [49] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61] [62] [63] [64] [65] [66] [67] [68] [69] [70] [71] [72] [73] [74] [75] [76] [77] [78] [79] [80] [81] [82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] [89] [90] [91] [ 92 ] [93] [94] [95] [96] [97] [98] [99] [100] [101] [102] [103] [104] [105] [106] [107] [108] [109] [110]