назад Оглавление вперед


[Старт] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [49] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61] [62] [63] [64] [65] [66] [67] [68] [69] [70] [71] [72] [73] [74] [75] [76] [77] [78] [79] [80] [81] [82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] [89] [90] [91] [92] [93] [94] [95] [96] [97] [98] [99] [100] [101] [102] [103] [104] [105] [106] [107] [108] [ 109 ] [110]


109

НЫХ предпочтений. Для этого он предлагает расширить традиционную функцию полезности за счет включения в нее двух дополнительных факторов: во-первых, личностного капитала и, во-вторых, социального капитала, имеющихся у каждого человека. (Ь некоторых других работах они объединяются в общую категорию "потребительский капитал".) По мысли Беккера, в рамках такой расширенной функции полезности можно прослеживать и объяснять сдвиги в предпочтениях, продолжая пользоваться стандартным аналитическим инструментарием экономической теории.

Потребление многих благ оставляет в людях длительные интеллектуальные, психологические и физиологические "следы", формируя тем самым их личносг-ный капитал. В результате этого полезность, получаемая индивидом в любой данный момент времени, начинает зависеть не только от его текущего потребления, но также и от личностного капитала, накопленного им в прошлые периоды. Существенно, что личностный капитал может и повышать полезность (как в случае формирования полезных привычек вроде любви к классической музыке или бега трусцой), и снижать ее (как в случае формирования вредных привычек вроде алкоголизма или наркомании).

Существование личностного капитала означает, что потребительские решения, относящиеся к разным периодам времени, нельзя считать автономными, никак не связанными друг с другом. Объем текущего потребления определенных благ может находиться в прямой зависимости оттого, каким был объем их потребления в прошлом, и в свою очередь оказывать сильное влияние на то, каким будет объем их потребления в будущем. Например, если человек начинает с детства регулярно посещать церковь или курить (формируя тем самым свой будущий потребительский капитал), то высока вероятность, что в зрелом возрасте он станет активным прихожанином или заядлым курильщиком.

В терминах экономической теории это означает, что текущее и будущее потребление находятся в отношениях комплементарности (взаимодополняемости). Как показал Беккер, наличие такой комплементарности является необходимым условием для формирования привычек (как полезных, так и вредных); когда же комплементарность оказывается очень сильной, привычки перерастают в пристрастия.

Плодотворность этого подхода была продемонстрирована Беккером на примере различных пристрастий - ксигаретам, алкоголю, наркотикам, другим аддиктивным (вызывающим зависимость) благам. Так, в его рамках получают осмысленную интерпретацию такие особенности наркозависимого поведения, как ббльшая предрасположенность к употреблению наркотиков лиц с высокими нормами предпочтения времени; резкое чередование периодов активного приема наркотиков с периодами воздержания от них; тесная связь их употребления с тяжелыми жизненными событиями и др. Пожалуй, самый удивительный вывод из беккеровского анализа состоит в том, что наркоманы, чьи действия традиционно считаются антиподом рационального поведения, тоже ведут себя как рациональные максимизаторы полезности!

Другой, не менее поразительный пример - это анализ субъективных норм пред1зочтения времени (дисконтирования будущего)". Недооценка будущего (ог-

Becker G.S., Murphy К.М. А Theory of Rational Addiction Journal of Political Economy. 1988. Vol. 96. N 4. P. 675-700. (См. наст изд., разд. 15.)

" Вескег G.S., Mulligan К.В. On the Endogenous Determination of Time Preference / Economics Research Center NORC Discussion Paper. 1994. N 94-2.

раниченный горизонт планирования) нередко рассматривается как свидетельство недостаточной рациональности экономических агентов. Однако, по мнению Беккера, здесь необходимо иметь в виду два обстоятельства. Во-первых, если индивиды недооценивают будущее, то только потому, что им бывает трудно его себе представить (те. трудно представить, какими будут их будущие уровни полезности при различных вариантах развития событий). Во-вторых, сама способность к предвидению не является раз и навсегда данной: люди тратят немало времени, усилий и средств, чтобы ее развивать и совершенствовать. Эти затраты формируют особый вид капитала, который.Беккер назвал "имагинативным" (imaginative).

Инвестируя в "имагинативный" капитал, человек фактически выбирает свою норму предпочтения времени. Чем слабее развита его способность к предвидению будущего, тем сильнее оно дисконтируется, и наоборот Потребление спиртных напитков отрицательно отражается на "имагинативном" капитале, поэтому у алкоголиков норма предпочтения времени выше. Напротив, религия приучает к "дальновидности", поэтому верующие люди обычно придают будущему большее значение.

Как видно из этих примеров, в конечном счете процесс накопления личностного капитала контролируется самим человеком. Рациональные агенты принимают потребительские решения сегодня с оглядкой на то, как они отразятся на запасе их личностного капитала завтра. В результате получается, что формируя текущую потребительскую программу, они по сути дела выбирают свои будущие предпочтения. Конечно, люди не всеведущи и часто ошибаются, так что потом начинают сожалеть о личностном капитале, который они приобрели благодаря решениям, принятым ими когда-то в прошлом.

Социальный капитал, по определению Беккера, аккумулирует влияния других людей, составляющих социальное окружение индивида. Потребление и другие виды человеческой деятельности содержат значительный социальный компонент, потому что многие из них осуществляются публично. Люди посещают рестораны, читают книги, ходят на фильмы, выбирают одежду, вступают в политические партии с учетом того, как на это посмотрят и как к этому отнесутся другие. Социальный капитал так же, как и личностный, влияет на текущую полезность и так же стимулирует потребление товаров, находящихся с ним в отношениях комплементарности, и дестимулирует потребление товаров, находящихся с ним в отношениях субституции. Подросток может курить только потому, что так делают все его сверстники; в определенном кругу интерес к книжным новинкам может быть высок только потому, что поддерживать разговор о них считается престижным. В подобных ситуациях полезность, получаемая от сигарет или чтения книг, оказывается выше, чем когда окружающие относятся к курению или к интеллектуальным беседам безразлично или с осуждением.

Поскольку по отношению к своему окружению каждый человек составляет лишь небольшую частицу, социальный капитал в гораздо меньшей степени, чем личностный, находится под его контролем. Но хотя прямое влияние, которое отдельные люди способны оказывать на свою социальную среду, обычно невелико, косвенное влияние может быть достаточно сильным. Меняя дом, работу, круг общения и тд., можно выходить из одних социальных сетей (предположительно менее благоприятных) и входить в другие (предположительно более благоприятные). Поэтому, по оценке Беккера, социальный капитал обычно выступает фактором, способствующим повышению, а не снижению общего уровня полезности.



Особое внимание он уделяет такой важнейшей части социального капитала, как культура. Культура (те. ценности и установки, разделяемые большинством членов общества) накладывает неизгладимый отпечаток на шкалу предпочтений индивидов. Опыт подсказывает, что у людей, принадлежащих к разным культурам, вкусы, манеры, обычаи, как правило, резко различаются.

Культура - наиболее инерционная часть социального капитала, изменения в ней происходят медленно и постепенно. В определенном смысле она действительно "дана" каждому отдельному человеку (Очевидно, что, например, смена языка или религии сопряжена с намного большими издержками, нежели смена места работы или круга общения.) Вместе с тем власть культуры над человеком, по мнению Беккера, нельзя считать абсолютной. Ее устойчивость во многом зависит от того, какой личностный и социальный капитал формируется у ее носителей. Коммунистический проект осуществлялся в странах с совершенно различными культурными традициями (русской, китайской, африканской, латиноамериканской и др.) и несмотря на это везде и всюду приводил к одинаковому результату - катастрофическому падению трудовой этики. В конечном счете установки и ценности поддерживаются экономическими стимулами и,)пираются на них. Как только эта поддержка уходит, прежние нормы достаточно быстро начинают уступать место новым {прежде всего среди молодежи, еще не успевшей накопить значительных запасов социального капитала).

Как показывает Беккер, взаимодействие между экономикой и культурой всегда является двусторонним. Культура отражается на ходе экономической деятельности, но одновременно сама меняется под влиянием ее результатов. Воздействуя на величину и ценность различных форм личностного и социального капитала, экономический процесс вызывает сдвиги во вкусах и предпочтениях, заставляя пересматривать казавшиеся незыблемыми культурные нормы и стереотипы. Поэтому, по мнвнию Беккера, практически невозможно определить, что именно - предпочтения или возможности - стоит за достижением тех или иных результатов: "Растут ли одни экономики быстрее, чем другие, главным образом потому, что в них индивиды обладают трудовыми и многими другими привычками, благоприятствующими росту, или же сами эти полезные привычки вырабатываются у них под воздействием более быстрого роста?"

Многие выдающиеся мыслители (такие, как Й. Шумпетер) были убеждены, что капитализм обречен, поскольку постепенно он "разъедает" тот культурный фундамент, на котором в свое время вырос. Его экономический триумф оборачивается моральным поражением: чем быстрее повышается благосостояние общества, тем шире распространяются ценности, враждебные капитализму, что рано или поздно должно привести к его краху. Беккеровский анализ позволяет сделать вывод, что этот прогноз строился на ложных посылках: в действительности между характером предпочтений и темпами экономического роста существует положительная корреляция, так что экономический успех должен скорее укреплять, чем подрывать, культурные основания рыночного порядка.

Becker G.S. Habits, Addictions, and Traditions Kyklos. 1992. Vol. 45. N 3. P. 327-346. (Cm. наст изд., разд. 16.)

Becker G.S. Accounting for Tastes. P. 19.

Экономический подход как исследовательская программа

Осмысление экономического подхода в качестве всеобщей поведенческой парадигмы было осуществлено Беккером в сборнике его работ "Экономический подход к человеческому поведению" (опубликован в 1976 г )°. «В самом деле, - замечает он во введении, - я пришел к убеждению, что экономический подход является всеобъемлющим, он применим ко всякому человеческому поведению - к ценам денежным и "теневым", вмененным, к решениям повторяющимся и однократным, важным и малозначащим, к целям эмоционально нагруженном и нейтральным, к поведению богачей и бедняков, мужчин и женщин, взрослых и детей, умных и тупиц, пациентов и врачей, бизнесменов и политиков, учителей и учащихся».

Беккер исходит из того, что все человеческое поведение в целом подчинено одним и тем же фундаментальным принципам. Он выделяет три важнейших - максимизирующего поведения, рыночного равновесия и устойчивости вкусов и предпочтений: "Связанные воедино предположения о максимизирующем поведении, рыночном равновесии и стабильности предпочтений, проводимые твердо и непреклонно, образуют сердцевину экономического подхода в моем понимании".

Первый из этих принципов подразумевает, что люди ведут себя рационально, те. стремятся к достижению наилучших из возможных результатов (напомним, что к вопросу о мотивах это не имеет прямого отношения: мотивы могут быть у них и эгоистическими, и альтруистическими, и какими угодно еще). Рациональными максимизаторами выступают все - студенты, политики, домохозяйки, преступники и даже алкоголики и наркоманы. Однако этот тип рациональности не совпадает с тем, который известен по учебникам экономической теории. Индивидуальный выбор, настаивает Беккер, всегда совершается в контексте прошлого опыта и социальных взаимодействий. Он делается с учетом ограничений, идущих от привычек, пристрастий, социальной среды, культурных традиций и тд. В результате оптимальные решения, вырабатываемые в рамках такой модели рационального поведения, могут сильно отличаться от решений, признающихся оптимальными в рамках традиционной модели.

Второй принцип связан с одной из центральных для Беккера идей о вездесущности "неявных цен", "неявных издержек" (типа потерянных заработков). Можно поэтому утверждать, что деятельность людей всегда и во всех случаях координируется рынками - явными или неявными (хотя и с разной степенью эффектив-

Becker G. The Economic Approach to Human Behavior. Chicago: University of Chicago Press, 1976. Расширенный вариант этой вводной статьи под названием "Economic Analysis and Human Behavior", бьш опубликован в сборнике: Advances in Behavioral Economics / Ed. by L. Green, J.H. Kagel. Norwood, N.J.: Ablex, 1986. Vol. 1. (B настоящем издании печатается как разд. 1 "Экономический анализ и человеческое поведение".)

" Наст изд. С. 35-36.

2 Наст изд. С. 32.

" Беккер считает явно преувеличенным то значение, которое в последние десятилетия экономисты стали придавать когнитивным ограничениям рациональности. Он связывает это с широким проникновением в экономическую науку экспериментальных исследований. Но, по его мнению, гораздо важнее анализировать, насколько рациональным является человеческое поведение в естественных, реальных, а не в искусственных, лабораторных условиях.



ности, конечно). "Политический рынок", "образовательный рынок", "брачный рынок", "рынок идей", "рынок преступности" - не простые метафоры: именно они придают взаимосогласованность разрозненным действиям отдельных участников.

Обоснованию последнего принципа - устойчивости человеческих предпочтений - посвящена специальная статья Беккера (написанная им совместно с Дж. Стиглером) - "О вкусах не спорят". Казалось бы, это никак не согласуется с очевидными фактами изменчивости и неединообразия предпочтений людей разных стран и эпох и, кроме того, противоречит его собственным попыткам "объяснения вкусов", о которых шла речь выше.

Однако, с точки зрения Беккера, никакого противоречия здесь нет Дело в том, что в его формулировке стабильность предпочтений предполагается по отношению к базовым потребительским благам, а не к рыночным товарам. Например, смена моды не обязательно свидетельствует о прихотливости человеческих вкусов, потому что саму потребность отличаться от окружающих можно считать постоянной. Согласно такому подходу именно метапредпочтения, отражающие отношение людей к базовым потребительским благам, являются едиными и неизменными. Что же касается их отношения к рыночным товарам и услугам, то оно, безусловно, варьируется как от одного человека к другому, так и от одной исторической эпохи кдругой.

Мостком, делающим возможным переход от предпосылки о стабильности метапредпочтений к наблюдаемой изменчивости вкусов в обычном смысле слова, служит все то же понятие потребительского капитала. Напомним, что он представляет собой фонд специальных навыков, способностей и реакций, формирующихся у человека в процессе потребления различных благ; атакже в процессе взаимодействия с другими людьми. Соответственно пристрастие или равнодушие к классической музыке объясняется не расхождениями во вкусах, а тем, что разные люди - в силу разности накопленных ими знаний и умений - обладают неодинаковой производительностью в выработке конечного потребительского блага - "наслаждения от прослушанной музыки".

Принцип стабильности предпочтений имеет для Беккера эвристическое значение: он предполагает, что, если поведение людей стало другим, причины этого следует искать не в сдвигах в их внутренней системе ценностей, а в их реакции на изменившиеся внешние условия, ограничивающие поле выбора. Столь частые в исследованиях по социальным проблемам ссылки на иррациональность поведения людей, невежество или внезапные сдвиги в шкале ценностей Беккер считает научным пораженчеством.

Экономический подход, базирующийся на этих принципах, убежден Беккер, обеспечивает всеобъемлющую рамку для объяснения всего человеческого поведения: "Я утверждаю, что экономический подход уникален по своей мощи, потому что он способен интегрировать множество разнообразных форм человеческого поведения". Как следствие, неоклассическая экономическая теория начинает претендовать на статус всеобщей грамматики наук об обществе и становится плац-

-"Mgler G., Вескег G. De Gustibus Non Est Disputandum American Economic Review. 1977. Vol. 67. N 2. P. 76-90 (См. наст изд., разд. 14.) "Наст. изд. С. 31.

дармом для вторжения в пределы смежных социальных дисциплин. Именно здесь лежат истоки "экономического империали.?ма", вдохновителем и главным проводником которого, несомненно, был Г. Беккер. "Колонизации" экономистов (с неодинаковым успехом, конечно) подверглись не только политология, социология и правоведение, но даже биология и науковедение.

"Имперские притязания" экономической науки вполне естественно вытекают из представления о единстве человеческого поведения. Экономисты вслед за Беккером отказываются верить, что жизнь человека поделена на изолированные отсеки, так что он действует рационально, совершая малозначащие поступки, но почему-то начинает вести себя иначе при решении таких жизненно важных проблем, как поступление в колледж, заключение брака или возбуждение судебного иска. Но раз так, то поведенческую модель, объясняющую его поведение на фирме, бирже или в банке, необходимо использовать и в тех случаях, когда дело касается семьи, клуба, правительственного учреждения или политической партии. Как ни удивительно, но многие представители "колонизованных" территорий отнеслись к "экономическому подходу" с энтузиазмом, и на таких междисциплинарных перекрестках уже успели сложиться новые, перспективные подотрасли научного знания (экономика права, клиометрика и др.).

В заключение, по-видимому, имеет смысл коротко остановиться на наиболее ярких особенностях Гэри Беккера как ученого.

Его научная судьба оказалась тесно связана с двумя исследовательскими центрами - Колумбийским и Чикагским университетами. Действительно, во всех его работах явственно различимы отличительные черты чикагской школы, продолжателем традиций которой - наряду с М. Фридменом, Дж. Стиглером, Р. Коузом, Г Льюисом, Т Шульцем - он является. (Кстати сказать, он стал пятым представителем Чикагской школы, получившим Нобелевскую премию по экономике.)

Одна из этих черт - приверженность маршаллианскому подходу, базирующемуся на теории частичного равновесия. Именно в русле этой традиции выполнены все беккеровские исследования, и ссылки на А. Маршаллавних встречаются, наверное, чаще, чем на какого-либо другого экономиста прошлого. Другая, отчасти связанная с первой, - убеждение в недостаточности чистой теории, установка на осмысление реальных, эмпирических проблем. Третья - использование относительно несложных формальных методов, не требующих изощренного математического аппарата. Его исследования служат примером того, как многого можно достичь, используя простые аналитические средства. Наконец, нельзя не отметить столь характерной для Беккера непременной "оглядки" на здравый экономический смысл. Нередко его выводы противоречат обыденным представлениям, демонстрируя, что экономическая реальность может быть совершенно иной, чем кажется. Однако во многих случаях полученные им результаты подтверждают справедливость тех представлений, которыми в своей повседневной жизни руководствуются "обычные люди".

В центре исследовательских интересов Беккера всегда находились нетрадиционные темы, выходящие далеко за рамки экономического мейнстрима. В этом смысле он очень "неконвенциональный" экономист Действительно, у него почти нет работ, посвященных "стандартным" экономическим проблемам, причем верность этой "диссидентской" установке он сохранял на всех этапах своего творческого пути - как самых ранних, так и более поздних.

[Старт] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27] [28] [29] [30] [31] [32] [33] [34] [35] [36] [37] [38] [39] [40] [41] [42] [43] [44] [45] [46] [47] [48] [49] [50] [51] [52] [53] [54] [55] [56] [57] [58] [59] [60] [61] [62] [63] [64] [65] [66] [67] [68] [69] [70] [71] [72] [73] [74] [75] [76] [77] [78] [79] [80] [81] [82] [83] [84] [85] [86] [87] [88] [89] [90] [91] [92] [93] [94] [95] [96] [97] [98] [99] [100] [101] [102] [103] [104] [105] [106] [107] [108] [ 109 ] [110]