назад Оглавление вперед


[Старт] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [ 8 ] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27]


8

мического «черного ящика», или к рациональному человеческому действию как поведенческому стереотипу, запускающему этот же «черный ящик» «на входе». Внутреннее устройство, природа этого «черного ящика», т. е. собственно экономики, оставались и часто остаются на периферии внимания экономистов.

Такое положение дел издавна вызывало критику в адрес экономической науки. Первую волну такой критики инициировала немецкая историческая школа еще в середине XIX в. Оспорив идею универсальности человеческой природы, основополагающую как для классической школы, так и нарождавшегося маржи-нализма, ее лидеры столкнулись с необходимостью найти взамен иной фактор, объясняющий общее и повторяющееся в индивидуальном экономическом поведении. Альтернативный принцип был найден в национальном духе, или этосе, получающем свое внешнее выражение в обычаях, а также правовых и политических институтах, формирующих, в свою очередь, и индивидуальное поведение, и организацию народного хозяйства. Лидер школы Г. Шмоллер пояснял, что «под политическими, правовыми и экономическими инсти-тзпгами мы понимаем особый... порядок общественной жизни, направленный к определенной цели и обеспечивающий устойчивые рамки для непрерывной деятельности»

Первый опыт теоретического рассмотрения институционального среза экономики относится к рубежу XIX -XX вв. и связан с американским институциона-лизмом. Он отразил приверженность основоположников институционализма к прагматической философии. Подобно тому, как научная истина трактовалась прагматистами как общее убеждение членов научного сообщества, так и институты понимались институционали-стами как образ мыслей, совпадающий у разных людей, составляющих данную социальную общность. Согласно авторитетному среди традиционных институциона-листов определению У. Гамильтона, инститзгг «обозначает образ мыслей или действия, имеющий достаточно

SchmoIIer G. Grundriss der allgemeine Volkswirtschaftslehre. Vol.1. Leipzig: 1920 Cited from: Bortis H. Institutions, Behaviour, and Economic Theory. Cambridge: Cambridge University Press, 1997.



I РАЗДЕЛ II. IIJBCfltCME ВРВЕПЕМЫ ОТДЕДЬЙЫХ СВЩЙДЬНЫ» Н ГУМйННТЙРНЫХ ШП

широкое распространение и постоянство, укорененный в привычках групп людей или обычаях народа...»

Это был принципиально новый для экономистов подход к пониманию экономической реальности. Он обошелся без апелляций к фикциям типа «неизменной человеческой природы» или «национального духа». Речь шла об особом типе реальности: трансиндивидуальных, или межсубъектных образцах поведения, т. е. о поведении индивидуальном и коллективном одновременно.

Институты существуют лишь в той мере, в какой они действуют, «живут», а это возможно лишь при скоординированном сосуществовании: а) индивидуальных мыследеятельных стереотипов; б) коллективно разделяемых убеждений (образцов поведения); и в) внешних предметных и организационных форм, способных эти образцы поведения поддерживать и закреплять («приводить обычай к строгой процедуре», по удачному выражению одного из лидеров институционализма Джона Коммонса). Как явления культуры, институты исторически специфичны и исторически «нагружены», т. е. несут в себе накопленный опыт предшествующих поколений.

Проработка институциональной онтологии в экономической науке шла по двум направлениям: ситуационно-компаративистскому и эволюционному.

Первое направление, долгое время занимавшее периферийное положение в науке, возникло из задачи сравнительного исследования экономических систем, прежде всего плановых и рыночных экономик. Однако в современных условиях оно оказалось созвучным отмеченной выше общей тенденции эволюции современной микроэкономики в сторону разработки частных теорий, привязанных к разнообразным формам экономических взаимодействий.

Методологической основой этой тенденции еще на ранней стадии ее формирования заинтересовался известный философ К. Поппер. Обобщением его наблюдений стал принцип «ситуационного анализа», или

См.: Neale W. Institutions Tool М. (ed.) Evolutionary Economics. Vol.1: Foundations of Institutionalist Thought. Axmonk (N.Y.): Sharpe, 1988.



mAIA 3. QUOCOIM I МЕПЛИВПИ ЗКВЙВМНЧЕИВ! lAini

«ситуационная логика»*. Согласно Попперу, экономический анализ, как правило, сводится к процедуре из двух основных элементов: описания проблемной ситуации, с которой столкнулся экономический агент, и интерпретации действий агента как рациональной реакции на задачу по выходу из ситуации. При этом описание ситуации сводится к стандартным предпосылкам экономического действия: характеристике ограничений по ресурсам и институциональных ограничений, определяющих набор допустимых правил поведения.

Как показал анализ основного корпуса современных микроэкономических теорий, его составляют главным образом так называемые «модели с одним выходом», предполагающие однозначное соответствие между параметрами экономических ситуаций и реакцией на них со стороны рациональных агентов. А это означает, что главный груз объяснения результатов экономической деятельности ложится на характеристику ситуации, а не поведение агентов! Если же принять во внимание, что при описании ситуаций институциональные ограничения дают, по-видимому, больше шансов на какую-либо их систематизацию, то напрашивается во многом неожиданный вывод, что анализ институциональных структур (типичных ситуаций взаимодействия между экономическими агентами) не случайно претендует на роль ведущего направления экономической теории.

Поппер К. Логика социальных наук (1962) Эволюционная эпистемология и логика социальных наук: Карл Поппер и его критики / Общ. ред. В.Н. Садовский. М.: Эдиториал УРСС, 2000.

Langlois R. and Czontos L. Optimization, rule-following, and the methodology of situational analysis Maki U., Gustafsson В., and Knudsen C. (eds). Rationality, Institutions and Economic Methodology. L: Routledge, 1993.

Предельно заостренная формулировка этого парадокса принадлежит лауреату нобелевской премии по экономике Г. Саймону, сравнившему человеческое поведение с муравьиным: «В том, что касается принципов своего поведения, муравей весьма прост. Кажущаяся сложность его поведения ... в основном отражает сложность внешней среды, в которой он функционирует... ...В том, что касается принципов своего поведения, человек весьма прост. Кажущаяся сложность его поведения ... в основном отражает сложность внешней среды, в которой он функционирует-». (Саймон Г. Науки об искусственном. М.: Мир, 1972.)

[Старт] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [ 8 ] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27]