назад Оглавление вперед


[Старт] [1] [2] [3] [4] [5] [ 6 ] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27]


6

ГЛАВА 3. lUOCOIIll I МЕТОДОЛВГи ЭШОМНЧЕСХО! НАУК!

законность и чувство морального долга слабы, и, следовательно, собственность не имеет надежной защиты, уровень доверия и кредита будет, разумеется, низким; не будет велик и объем торговли»Кредитно-денежная система выступала механизмом поддержки такого доверия. Работая на кредитном рынке, Тор-нтон хорошо понимал, что экономические обмены не сводятся к товарным обменам, что на практике товары и услуги нередко обмениваются на обязательства (т. е., по сути дела, обещания) будущих платежей, и что возможность таких сделок придает экономике дополнительные важные свойства.

Кредит у Торнтона - это не нейтральная и пассивная среда, через которую проходят технологически взаимосвязанные продуктовые потоки; это активный и пластичный посредник, способный быстро и чутко менять свою конфигурацию и пропускную способность вслед за изменениями в состоянии доверия. При возрастающем доверии скорость оборота платежных средств растет, и даже при неизменной их массе это вызывает эффект, соответствующий эффекту от увеличения их количества. При определенных условиях этот эффект может, по выражению Торнтона, «побуждать трудолюбие», т. е. расширять производство или торговлю, иначе говоря - быть реальным эффектом. Напротив, при снижении доверия «пропускная способность» кредитной системы может падать, подавляя экономическую активность даже при растущей денежной эмиссии.

Концепция Торнтона соединяла классический долгосрочный подход на основе макроагрегатов, характеризующих движение общественного продукта, и тогда еще совершенно новый краткосрочный подход, вводивший в картину экономической реальности массовое поведение экономических агентов. Последнее выступало фактором, объяснявшим относительную

Подробнее о Г. Торнтоне см.: Ананьин О. Макроэкономика Генри Торнтона, или о чем знали экономисты еще 200 лет тому назад Вопросы экономики, 2002. № 12. С. 110-126; см. также: Торнтон Г. Исследование природы и действия бумажного кредита Великобритании. Введение. Гл. X Истоки. Экономика в контексте истории и культуры. М.: ГУ ВШЭ, 2004. С. 458 - 494.



I раздел ii. awiBCBiBcxiE тшт втлыьиык свщитьиык и п/майжтауных wi

пластичность макроэкономических зависимостей и определявшим соответствующее поле маневра для регулирующей политики денежных властей. Состояние доверия в концепции Торнтона - близкий эквивалент того, что впоследствии стали называть экономическими ожиданиями, своего рода субъективной компонентой экономической деятельности, институционально закрепленной в денежной системе.

Однако эти представления Торнтона не вписывались в смитианский научный канон и вскоре после смерти автора оказались практически забытыми. Господство долгосрочного подхода заблокировало их восприятие на целое столетие. Переоткрывший эти идеи уже на исходе XIX в. знаменитый шведский экономист К. Викселль узнал о своем предшественнике только через 20 лет после публикации собственных изысканий.

Только сдвиги в экономических системах ведущих капиталистических стран, происходившие с конца XIX в. (повсеместное утверждение института центральных банков) и в первой половине XX в. (возникновение различных форм регулируемого капитализма), закономерно привели к актуализации «линии Торнтона» в экономической теории. В конечном счете новая онтология денежной экономики с пульсирующим уровнем деловой активности по-настоящему утвердилась в науке только в результате кейнсианской революции и выделения макроэкономики в отдельную отрасль современного экономического знания в середине XX в.

3.3. Нвошсснческий вшор

Самый масштабный сдвиг в развитии экономической науки произошел в последней трети XIX в. и был связан с маржиналистской революцией. Именно в этот период образ экономики как совокупности индивидов, координирующих свои действия через рынок, стал

По оценке нобелевского лауреата Д. Хикса, Г. Торнтону принадлежит «лучший анализ действия кредитной системы в сравнении с тем, что было сделано кем-либо из старых экономистов. Как теория для краткосрочного периода, этот анализ может быть переписан в форме, весьма близкой к Кейнсу>. [Hicks J. Monetary theory and history -an attempt at perspective Critical Essays in Monetary Theory. Oxford, 1967. P.164).



реальным организующим началом при построении новых экономических теорий. Если раньше «невидимая рука» была именно невидимой - изучались только результаты ее функционирования, то теперь на первый план вышел вопрос том, как она действует, каковы условия достижения равновесного состояния. Внимание сместилось с макроуровня на микроуровень - на поведение первичных агентов экономического действия, их индивидуальные цели, ожидания и оценки. Соответственно, то, что прежде находилось в центре внимания - вопросы распределения общественного продукта и обеспечения экономического роста - теперь отошло в тень, стало восприниматься как свойство, присущее равновесному состоянию едва ли не по определению.

Эти перемены были закреплены знаменитым определением экономической наутси Л. Роббинса (1932), согласно которому она «изучает человеческое поведение как отношение между целями и ограниченными средствами, имеющими альтернативное применение». Это определение звучала весьма непривычно: оно фиксировало определенный ракурс человеческого поведения, вообще не связывая его с экономикой как сферой деятельности.

Правда, отвергнув стандартные «материалистические» формулировки предмета экономической науки (как науки о богатстве), Роббинс сохранил предпосылку о внешнем характере целей экономической деятельности, т. е. оставил целеполагание вне рамок науки. Под экономическим поведением подразумевалась деятельность, связанная исключительно с целереализацией: выбором и применением средств. Но совокупность средств - это и есть богатство! В этом смысле новизна формулы Роббинса касалась не столько объекта изучения, сколько именно ракурса его рассмотрения. Однако со временем из него выросла отдельная дисциплина «микроэкономика», ставшая инструментарием для анализа «экономного» (или «экономизирующе-го») поведения в самых разнообразных ситуациях, в том числе весьма далеких от экономики в обычном

Rabbins L. An essay on the Nature and Significance of Economic Science. L.: Macmillan, 1932, P. 16-17.

[Старт] [1] [2] [3] [4] [5] [ 6 ] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [15] [16] [17] [18] [19] [20] [21] [22] [23] [24] [25] [26] [27]